Березин (berezin) wrote,
Березин
berezin

Categories:

История про то, что два раза не вставать

ЯЙЦО
5

Кокорев хмуро слушал капель. С другой стороны окна, на карнизе сидел мокрый голубь, и, склонив голову, тоже к чему-то прислушивался. Голубей Кокорев не любил и называл их летающими крысами. Весну он тоже не любил. Это было время тревожное и аллергическое. Весной он всегда болел, на локте вылезала неизвестная науке экзема, и тогда он чувствовал себя больным, как вот этот, к примеру, голубь.
И вот в очередной раз весна наваливалась на него, как хулиган в подворотне. На площадях выставили причудливые арки с лампочками.
Кокорев ходил мимо этих арок равнодушно.
Лаборантка Евгения Петровна бормотала у него над ухом об украденных деньгах, о том, дескать, что на это безобразие с лампочками деньги есть, а на науку не хватает. На науку всегда не хватало ― к этому он привык.
Кокорев входил в лабораторию и принимался рассматривать на экране своих куриц. Он изучал куриц всю жизнь и защитил две диссертации с непроизносимыми названиями. Курица, как гласит народная молва, не птица, но Кокорев был орнитолог и человек строгих правил. Курица была птица, просто летающая недалеко, но главное, что его занимало в курице ― неожиданная перемена пола. После стресса что-то менялось в их организме, и у них появлялись вторичные половые признаки. При отсутствии петуха курицы становились похожими на отсутствующего ― жадными и драчливыми.
Но даже при этом жизнь их была куда радостнее, чем у Кокорева, каждый день, вернее, каждое утро возвращавшегося в пустую квартиру на окраине.
Впрочем, сегодняшний образец был не так весел ― он был нарезан на кусочки, разложен на составляющие, и его гормоны превратились в вереницы цифр на экране. Кокорев знал, что происходит с курицами на птицефабрике ― под такое ему давали гранты, но эта гормональная перемена не давала ему покоя. Перед ним проходили вереницы петухов, которые на самом деле оставались курицами.
«Двуногое существо без перьев, ― так, кажется, определил человека Платон. А Диоген из Синопа ощипал живого петуха и пустил его под ноги Платону, ― вспомнил Кокарев. ― Но все, кто пересказывают эту фразу, забывают, что Платон прибавлял: «с плоскими ногтями и восприимчивостью к знаниям, основанным на рассуждениях». Какие у петуха рассуждения? Он в суп не хочет, вот и все его рассуждения. Курица не умеет летать, а я три раза в год летаю на конференции ― это ли не отличие. Летать самостоятельно я не хотел бы: что мне делать в этих проводах?»
Наконец Кокорев вышел из лаборатории и побрёл к метро.
На площади, в ожидании праздника, поменяли экспозицию.
Сверкающие снегурочки в кокошниках исчезли. Теперь повсюду лежали разноцветные яйца.
«Точно, ― вспомнил Кокорев, ― скоро Пасха. Евгения Петровна принесёт кулич и яйца».
На площадях и в скверах лежали эти гигантские яйца, будто волшебный луч прошёлся по городу, увеличивая избранные предметы. Кокорев представил, как в каждом из них возникает жизнь, будто в кладке чужих.
На следующую ночь он снова шёл через площадь и увидел милиционера рядом с яйцами. Ему объяснили, что русский народ ― народ Книги, и более того, народ великой письменности. Оттого он стал писать на яйцах разные слова, вовсе не подходящие к празднику.
И теперь полицейский человек ходит вокруг яиц.
Днем полицейский куда-то исчезал, но идя ночью домой, Кокорев всегда видел его. Иногда полицейский лежал на яйце, иногда сидел на нём. Ночи были холодные, и Кокорев всё понимал.
Однажды Кокореву показалось, что полицейский изучает его, удаляющегося в сторону автобусной остановки. Поэтому Кокарев несколько раз оглянулся. Полицейский действительно смотрел ему вслед.
Весь следующий день он думал о полицейском и подопечных ему идеальных формах.
Накануне праздника полицейский поманил его.
― Я давно вас приметил, ― караульный в тулупе, ― вы смотрите на всё это (он обвёл рукой пространство) не так, как другие. Яйцами интересуетесь?
― Я с ними всю жизнь работаю.
Спешить было некуда, он закурил и приготовился к разговору.
― В пищевой промышленности? ― спросил полицейский.
― Не совсем. Я птицами занимаюсь.
― И как, там у них? ― полицейский был, видно, философ.
― Сложно. Вот у моих пол меняется. Самки притворяются мужиками, ― Кокарев специально сказал так, чтобы для полицейского выглядело понятнее.
― Скажите, ― полицейский внезапно посерьёзнел, ― вы верите в идеального человека?
― Не очень, ― вздохнул Кокорев.
― Я считаю, ― продолжил полицейский. ― Нужно вовсе без женщин. То есть с женщинами, но человек должен рождаться из яйца. Яйцо ― это идеальная форма. Не шар, замечу, а яйцо. Мы давно этим занимаемся. Вы восприимчивы к новым знаниям?
Кокорев заинтересованно посмотрел на собеседника. Сумасшедший полицейский ― этого он ещё не видел.
А полицейский, меж тем, стал ему рассказывать, что при этом идеальный человек должен летать, как птица.
«Идеальный человек ― это ангел, ― подумал Кокорев. ― Впрочем, ангелы, кажется, были бесполы. А я невосприимчив к знаниям, основанным на рассуждениях, потому что в конце каждого рассуждения ведущий говорит, что надо улыбнуться, ведь вас снимают».
― Вы же понимаете в скрещивании? Скрещивали своих птиц? Ведь не обязательно соединить живое с живым, можно и иначе...
Кокорев признался, что никого не скрещивал. И генетически модифицированная курица никогда…
― Не надо, ничего не говорите... ― вдруг прервал свою речь полицейский и стащил шапку. Казалось, он прислушивается.
― Праздник завтра, ― сказал он. ― Видимо, началось раньше… Пора. Или не пора? Послушайте!
И он требовательно указал на яйцо.
Кокорев приложил ухо к яйцу. Там действительно что-то скреблось.
«А вдруг это искрит подсветка? Лампочки эти дурацкие. Сунешь туда руку, и как шарахнет! Может, это розыгрыш такой? Скрытая камера, все дела» ― затосковал Кокорев.
― Вы в детстве смотрели мультики? ― продолжал полицейский. ― Помните историю про динозавриков? Кокорев помнил ― был какой-то страшный фильм про генетический сбой. И там маленькие динозавры сидели в яйцах, улыбаясь, но потом произошёл генетический сбой, и скорлупа стала слишком толстой. И вот уже жители яиц не улыбались, они стучали в скорлупу, но всё было без толку ― выйти было невозможно.
Кокорев хотел сказать, что всё было не так, но что-то ему помешало.
― Скорлупа оказалась слишком прочной, этого мы не учли. У вас есть что-нибудь тяжёлое?
― Откуда у меня? У вас вот пистолет есть.
― Нет у меня никакого пистолета, у меня кобура пустая.
― Ну камень возьмите.
― Я не могу отлучаться от яйца. Рассчитываю на вашу помощь.
Кокорев отлучился к газону и принёс ему сколотый кусок бордюрного камня.
― Бейте! Сюда бейте! ― руководил полицейский.
Кокореву представилось, что стоит ему тюкнуть яйцо, как полицейский засвистит, появятся из-за кустов его собратья, и Кокорева повяжут за покушение на искусство и градостроение. В лучшем случае выбегут корреспонденты со скрытой камерой.
Но всё же он примерился и стукнул яйцо.
― Сильнее!
Кокорев стукнул сильнее, и яйцо треснуло с пластмассовым звуком.
Полицейский отпихнул его, и уже сам отломил кусок скорлупы.
Внутри яйца обнаружился маленький человечек в позе эмбриона. Его вытащили из обломков яйца. Человечек был в одежде, а на спине его был ком, похожий на ворох полиэтилена поверх свежекупленного велосипеда.
― Это колесо, что ли? ― спросил Кокорев в пустоту.
Никто ему не ответил, да и сам он увидел, что это не колесо. Это был небольшой пропеллер, будто на вентиляторе.
Полицейский бережно убрал полиэтилен и отряхнул человечка. Тот принялся ходить вокруг них, как новорождённый цыплёнок.
― Вот оно что, ― протянул Кокорев. ― Он что, сейчас полетит?
Полицейский посмотрел на него, как на сумасшедшего:
― Да как же он сразу полетит? Он ведь маленький ещё. Его учить ещё надо.
Он взял человечка за руку и пошёл прочь.
Кокорев нерешительно крикнул «Э-э!» в удаляющиеся спины.
Полицейский обернулся и, перейдя на «ты», бросил:
― Не надо, не убирай. Дворники уберут.
И парочка исчезла во тьме.






И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.



Извините, если кого обидел
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment