July 27th, 2018

История про то, что два раза не вставать




А вот кому книжку про русское путешествие?

Толстой — великий русский писатель, и поэтому он честно сообщил, что уйдет из дома. Причём он постоянно сообщал об этом — в разное время и разными способами.
К примеру, он заводил рассказ: слушай, читатель, историю про кавалергарда. Но все эти белые лосины, аксельбанты и ордена — только прелюдия к тому, чтобы перешагнуть порог.
И так ловко начинал, так продолжал, что ты понимал, что иного выбора, кроме как выйти из дома, нет. А через некоторое время ты ловил себя на том, что сам стоишь на пыльной дороге и давно следишь за тем, как по ней идёт человек с бородой. И идёт он с двумя старушками и солдатом, одетый так же, как и они, в неброское и пыльное. Не можешь оторваться, пока не дочитаешь этой последней сцены, где едут на шарабане барыня с каким-то путешественником-французом и всматриваются в les pèlеrins, то есть странников, которые, по свойственному русскому народу суеверию, вместо того чтобы работать, ходят из места в место.
Спрашивают солдата, и он говорит, что один, деться некуда.
Спросили и старика, но уже о другом: дескать, кто он?
— Раб Божий.
Шапки на нем нет, и он лыс.
Как настоящий даос, старик чувствует равнодушие к этой ситуации. Через девять месяцев его поймают и сошлют в Сибирь как беспаспортного. Там он будет работать у хозяина в огороде и ходить за больными.
Но это всё в идеале. Это такая мечта, как надо уйти, записанная за двадцать лет до попытки.
Есть у Толстого и другая история по этому поводу — пьеса «И свет во тьме светит». Это, собственно, рассказ про то, как неловко и болезненно желание жить не по лжи. Как сопротивляются ему люди и как мало оно приносит счастья. Главным героем в этой пьесе был сам Толстой, впрочем, под именем Николая Ивановича. Николай Иванович собирается бежать из дома вместе со своим бывшим слугой Александром Петровичем.
Этот Александр Петрович уже бормочет: «Будьте спокойны, пройдем до Кавказа без гроша. А там уж вы устраивайте». Герой отвечает ему: «До Тулы доедем, а там пойдем. Ну, всё готово». Но ничего оказывается не готово, беглеца останавливают, и он возвращается в привычный ад, где лодка убеждений бьется о каменный берег быта.


Извините, если кого обидел