October 16th, 2017

История про то, что два раза не вставать


ЗА ГРИБАМИ

Рассуждение


Два брата как-то пошли за грибами в Сумрачный лес. Они заблудились и увидели большой камень у тропинки. На камне было написано: «Если перейти реку, то вы увидите медведицу и двух медвежат, нужно поймать медвежат, отвести их в город, за это вам дадут царскую корону, потом её отнимут, потом вы будете странствовать по свету, пахать землю и смирять свою гордыню и наконец, умрёте знаменитыми».
Один мальчик, именем Боссе, сказал, что ему не очень хочется умирать, и пошёл искать дорогу из леса. Он шёл долго и пришёл к большой избе. В этой избе сидело много детей, и все они писали и читали что-то. Увидев Боссе, они сразу научили его читать Богородицу, но при этом каждое слово говорить не так. Их начальник, высокий бородатый человек, весь в красном, закрыл за мальчиком дверь в эту избу. С тех пор никто мальчика Боссе не видел.
А второй мальчик, которого звали Малыш, пошёл за реку, но никаких медведей там не оказалось.
Он долго ходил по Сумрачному лесу, пока, наконец, не увидел странного человечка, который сидел на огромном червивом грибе и курил глиняную трубку. Гриб был очень большой и очень червивый, так что собирать его куда-то у Малыша и в мыслях не было. Поэтому он задумался и простоял перед грибом довольно долго.
Наконец человечек выпустил клуб дыма и спросил Малыша, куда тот хочет пойти.
Малыш сказал, что хочет прожить интересную жизнь и найти двух медвежат.
– А, так ты читал надпись на камне? – понял человечек. – Не принимай её всерьёз, там опечатка. Но всё равно из леса выбраться надо. Ты куда хочешь пойти?
– Всё равно, – ответил Малыш, который немного испугался.
– Тогда мы можем двигаться в любую сторону, например, за зелёной палочкой. Ведь за зелёной палочкой ходят ровно сорок лет. Ровно сорок лет ходят за ней – мимо горящих кустов и прочей пожарной опасности. А потом мы просто прогуляемся, – обрадовался человечек и нажал кнопку у себя на животе. Такая кнопка часто бывает на животе, и если на неё достаточно долго жать, то она включает специальную машину, которая вертит винт, что располагается на спине у подобных человечков, если, конечно, они хорошо к этому подготовились.
Винт завертелся, и человечек взлетел в воздух, показывая путь.
И Малыш пошёл за летающим человечком.
Они шли очень долго, и Карлсон всё время висел в воздухе рядом, держа в руке зелёную палочку. А Малыш всё шёл и шёл за ней.
Башмаки мальчика развалились, и он пошёл босой. Прошло много лет, и никто бы не узнал прежнего Малыша – он оброс длинной, уже поседевшей бородой. Когда им переставали подавать, Малыш зарабатывал себе на пропитание нелёгким крестьянским трудом.
– Долго ли ещё нам идти? – спрашивал он Карлсона время от времени.
Эта фраза давно потеряла смысл, потому что Карлсон отвечал на неё всё время одно и то же:
– До самой смерти, Малыш. До самыя до смерти.
Внезапно кусты на их пути расступились, и Малыш увидел ржавые рельсы. Между шпалами проросла трава, идти по ним было неудобно, но Карлсон всё гнал и гнал его вперёд.
Наконец вдали показалась станция.
– Соберись, – прожужжал Карлсон. – Немного осталось. Там есть чудесный домик станционного смотрителя. – Больше тебе ничего уже не понадобится.



И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.



Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

СЕВЕРНЫЙ ДЕДАЛ


Когда Малыш подрос и окончил университет в Упсале, то стал доктором минералогии и профессором Королевской горной коллегии. Он издавал журнал «Daedalus hyperboreus», иначе называемый «Северный Дедал», в котором лучшие умы Швеции писали о чудесах науки.
После печального и размеренного, как триместр, ужина (варёная капуста и стакан кислого вина) он скомкал салфетку и пошёл в кабинет. Воскресный вечер длился, как нурландская осень – неотвратимо и скучно. Вернувшись с прогулки, он с удивлением обнаружил перед крыльцом маленького чёрного пуделя.
– А ведь у меня не было даже собаки, – подумал учёный. – Давай, я буду звать тебя Альбергом? Или лучше тебя звать, скажем, Бимбо? Хочешь, Бимбо, тефтелей? Не упирайся, не упирайся.
Пудель зарычал, но доктор минералогии силой втащил его в дом и провёл в свой кабинет. Пудель вдруг начал расти, стал размером с крупную собаку, а потом – с небольшого бегемота. Наконец, он превратился в маленького толстого человечка, взвился под потолок, стукнулся головой об оконный переплёт, но, будто что-то вспомнив, свалился на пол, снова взлетел, ударился об дверь и уселся у косяка.
– И вовсе нечего так смотреть! – зло посмотрел он на учёного. – Никто тебя не просил рисовать эту пентаграмму на дверях! Мы, самые лучше в мире привидения, можем выходить из дома только тем способом, каким в него вошли.
Доктор минералогии понял, что его инженерная жизнь окончилась. Стройное здание практических наук рухнуло, роняя кирпичи и хрустя стёклами.
– Судя по всему, – продолжал человечек, – ты совершенно не рад, что вместо какого-то пуделя получил в гости самое настоящее привидение с моторчиком?
– Нет, отчего же, – вежливо сказал доктор минералогии. – Меня всегда интересовали моторчики. Я занимался также молекулярной теорией, основал кристаллографию, придумал прибор для определения географической долготы по звездам, изобрел слуховой аппарат, тележки для перевозки кораблей посуху… А! Я ещё придумал свинтопрульный летательный аппарат! Так что летающие человечки вполне в сфере моих интересов. И если ты – Икар, то я буду Дедалом, так мне привычнее.
– Ну а я – Карлов сын, впрочем, можешь меня звать просто Карлсоном, – заявил человечек. – Главное, принеси сюда тефтелей, да побольше. Ибо какой швед не любит тефтелей, и какой швед не угостит ими привидение-видение?
Доктор минералогии позвонил в колокольчик, и явилась печальная фрекен Бок с тефтелями.
Карлсон сел на подоконник, скинув оттуда несколько фолиантов, череп древнего героя Богдомира и шлем конунга Молдинга.
– Давайте, Карлсон, говорить о тайнах природы… – попросил учёный.
– Да зачем тебе тайны природы? Это вроде твоей паровой машины, в которую – видишь? – я чрезвычайно метко попал тефтелькой. В конце концов, сегодня я – настоящее мистическое видение, дух крыш и чердаков. Что ты хочешь от жизни, кстати?
Доктор минералогии задумался. Жизнь его была спокойна, но скучна, праведна, но печальна. Его не тянуло к деньгам, а шведские лютеранки отбили в нём тягу ко всем остальным женщинам.
– Если сказать тебе честно, Карлсон, то я хочу славы. Многие годы я занимался науками. Но у меня нет славы, никому не интересна модель свинтопрульного летательного аппарата, а проект пулеметательной машины давно лежит под сукном в военном министерстве.
Я хочу настоящей прочной славы, чтобы люди смотрели мне в рот, а моя фамилия попала в энциклопедию.
– Только-то и всего? На крайний случай я и сам могу смотреть тебе в рот, – сощурился Карлсон.
– Ты не подходишь.
– Ладно-ладно. Не беда. Охота мне была смотреть тебе в рот, ты и зубным порошком, наверное, не пользуешься. Давай сделаем так: ты получаешь свою славу, а взамен…
– Взамен я тебя отсюда выпущу.
– Ну, ты меня удивил, Малыш! Я для кого стараюсь? Я и вовсе могу не уходить. Твоя паровая машина мне нравится, гадить я буду под столом, а если ты будешь меня плохо кормить, то я примусь пукать. Громко и вонюче. Так всегда делают в Новом Свете балаганные актёры, чтобы развеселить зрителя или когда им просто нечего сказать. По рукам? Выпьем пива и оформим сделку?
Карлсон поднялся в воздух и повисел перед доктором минералогии, показывая ему зад.
– Значит, речь идёт о душе?
– Зачем о душе? Кому нужна душа? Да ещё и твоя?! В обмен на славу, ты, пожалуй, будешь меня всё время кормить тефтелями. Можно было бы для этого жениться на фрекен Бок, но я не создан для утомительной семейной жизни. Итак, тебе – слава, а мне – много-много тефтелей. Каждый день. И каждый следующий день ты должен будешь давать мне в два раза больше. Это ведь немного, ты понимаешь?
– Идея хорошая. Но ты уверен, что мы договорились о нужном количестве тефтелей?
– Ах, да! – встрепенулся Карлсон. – Давай начнём счёт с десяти. Сегодня было десять, завтра будет двадцать, потом сорок – и так далее… Так что предупреди фрекен Бок, сколько мяса ей вешать в лавке у весёлого мясника, голландца Перельмана.
Теперь о деле: ты создашь новую Церковь.
Это верное дело, я тебе как лучший в мире сочинитель проектов и курощатель публики говорю – у нас никакого волшебства, одна фантастика. Я, хоть и не умею писать и считать, но понимаю толк в жизни. Ты из дурацкого Дедала с паровой машиной превратишься в мистического Икара. Летать тебе, кстати, не обязательно – ты будешь день за днём сидеть перед окном, глядеть на мрачное стокгольмское небо и записывать свои видения. Такое видение, как я, ты, правда, должен будешь кормить.
Учёный подошёл к грязному окну и на глаз он оценил перспективу.
– Видишь ли, должен тебя предупредить, – голос доктора минералогии был печален. – Фрекен Бок очень любит готовить, и она опечалится, если ты не будешь есть её тефтели. Если ты станешь кидаться ими, если на тарелке будет что-то оставаться, она станет очень печальна, и ни одна новая Церковь не развеселит её, хотя я знаю, что новые Церкви – дело весёлое.
– В этом ты можешь не сомневаться. Я клянусь, что съем всё, даже, пожалуй… Давай начнём счёт с двадцати, ладно?
– Хорошо, хоть это и будет нелегко. Значит, Церковь? А всё будет нормально? – спросил доктор минералогии Карлсона. – Могу я надеяться?
– Да, если, конечно, ты не встанешь под пропеллер.
Так всё и произошло.

Доктор минералогии Сведенборг через три дня опубликовал трактат «Почитание Бога и любовь Бога», через полгода завершил восьмитомный труд «Небесные тайны», а также несколько поэм из жизни азиатов в полтавских пустынях разными размерами с рифмами.
Но настоящий успех пришёл к нему после выхода в свет книг «О небе, аде и мире духов» и «Объяснение Апокалипсиса». Сведенборг без труда основал церковь Новейшего Иерусалима, и тысячи адептов ловили каждое его слово.
А с тефтелями вышла неловкость.
Карлсона хватило ненадолго: его жизни не хватило и на сорок тефтелей.
Ведь Карлсон не знал, что такое острый, подобный лисьему яду, соус фрекен Бок.



И, чтобы два раза не вставать - автор ценит, когда ему указывают на ошибки и опечатки.



Извините, если кого обидел