April 19th, 2017

История про то, что два раза не вставать


Иногда бывают странные открытия – новости, запоздавшие на много лет.
Открытие может быть таким: теперь понятно, отчего меня ненавидели столько лет, но ничего не поправить. А всё из-за какой-то хуйни.
Не обязательно это ненависть - вот у писателя Вересаева есть такой рассказ «Букеты»:
«В учительской комнате женской гимназии сидело несколько учителей. Старый учитель математики сказал:
- Андрей Владиславович меня зовут. Никогда не встречал другого человека с таким именем-отчеством.
Недавно переведшаяся в школу учительница истории, тоже сильно пожилая, возразила:
- Ну, это не удивительно. Отчество ваше у нас, русских, довольно редкое. Но вот странность: и имя, и отчество у меня самые обыкновенные - Наталья Александровна, а я тоже до сих пор никого не знала с таким именем-отчеством.
Старый математик мечтательно сказал:
- Нет, я знал одну Наталью Александровну. Это была моя первая любовь. Наташа Козаченко.
Учительница с удивлением сказала:
- Простите, я вас никогда не встречала, а моя девическая фамилия - Козаченко.
Математик пренебрежительно оглядел её.
- Нет, это были не вы. Может быть, родственница ваша. Гимназистка, чудесная девушка, с русой косой и синими глазами.
- Это в Киеве было?
- Да.
- Она жила на Трехсвятительской улице?
- Да, да!
- Так это была я.
Он пристально смотрел на неё, и, как сквозь сильно запотевшее стекло, сквозь тёмное морщинистое лицо с потухающими глазами проступило лицо прежней синеглазой Наташи Козаченко.
- Да, да... Ведь верно... Это, значит, вы и есть!..
- Но всё-таки... Я вас не знала.
- Ну, фамилию то должны знать. Я вам каждый день присылал по букету роз, у меня в саду чудесные розы росли. Самые срезал лучше.
- Букеты мне приносил гимназист Владимир Канчер.
- Ну, да! От меня.
- Он этого не говорил.
- Как?! - Старик ударил себя по лбу. - От своего лица, значит?
- Да.
- Вот подлец!»
Это поворот хорошо описан в рассказе Мопассана «Ожерелье».
Там муж с женой взяли у родственницы ожерелье напрокат, и потеряли его, едучи с бала. Ну, йопта, пиздец. Побежали к ювелиру, заказали такое же – оно стоит десять тысяч. Пять лет работали, чтобы оплатить, наконец, сознались родственнице.
А она и говорит: «Ну, ёб твою мать, девочка, оно же фальшивое было, всего за двести франков!»

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать



(ссылка, как всегда, в конце)
Я на старости лет тоже поучаствовал в тотальном диктанте. Правда, заочным образом, и с не слишком хорошим результатом: три лишние запятые, одна пропущенная, и одна потенциальная ошибка (я написал правильно не потому, что знал, как надо, а оттого, что угадал).
Мне повезло, потому что мой текст диктовал сам писатель Юзефович, и, к тому же, это лучший текст, что я там видел за эти годы.
Безотносительно от проверочной функции, он хорош сам по себе — и эстетически, и идеологически, и, вообще, как хотите.
Там хорошо всё — и равновесие трёх частей и трёх городов, сама интонация, а особенно — доброжелательность автора к мирозданию вообще и читателю в частности. Правда, я видел, как пермяки обиделись за стерлядь и начали говорить, что в диктанте — ошибка, стерлядь у них вовсе не пропала, и этой стерлядью они любой город затмят, но моего пафоса это ничуть не убавляет.
Но я хочу сказать о другом: я в своё время прошёл через обычные для советского школьника уроки чистописания — рисование палочек и элементов букв, тетрадь в линейку, парта с откидными крышками, крашеная сверху зелёной масляной краской, а снизу — коричневой. Причём под слоем зелёной угадывались ложбинки для перьевых ручек и углубление для чернил.
Чернил! Кажется, сюдаставили черльницу, принесённу. из дома — так, по крайней мере, мне объясняли.
Меня учили писать от руки правильно и разборчиво, и я подумал, что будь я реальным участником тотального диктанта и сдай написанное от руки, то в паре мест мне бы могли насчитать ошибки за почерк.
Кляксы, описанные в стихах Барто и Михалкова, у современного школьника вызывают недоумение
В моём детстве существовала презумпция вины в зоне «неразборчивого», иначе говоря, нужно было написать понятно. Было ужасное слово помарки — за помарки снижали оценку. Как-то чёткий и вечный мир был разрушен, в него пришло новое правило — в заглавной, то есть прописной букве «А» нужно было писать завиток вместо поперечины. Завиток начинался у правой ноги и двигался подобно фигуре Лиссажу, с которой я познакомился позднее, наверх и влево, чтобы затем уйти на соединение со следующей буквой или оборваться в пустоту. Затем правила поменялись, и букву стала пересекать простая чёрточка. Это занятие ненавидели многие, не скажу, что все — впрочем, педагоги говорили, что мелкая моторика каллиграфии стимулирует работу мозга.

Каллиграфия — ну и далее: http://rara-rara.ru/menu-texts/chistopisanie



Извините, если кого обидел