March 11th, 2016

История про то, что два раза не вставать

Навыки шитья мешочков из полиэтилена при помощи газетной бумаги.
Нетрадиционное использование грифеля и всё такое.

Я бы, впрочем, ещё раз сделал одно замечание, которое хорошо показала дискуссия вокруг совета по натиранию чеснока с помощью тёрки и целлофана.
Во-первых, при всём снобизме жителей XXI века нужно сказать, что нашлось много очевидцев того, как это работает. И, по их уверениям, работает неплохо.
То есть, дело не в отсутствии в СССР чеснокодавилок, а именно в том, что человек и сейчас кладёт толстый полиэтилен на тёрку, продавливает его, а после работы с чесноком одним движением очищает тёрку (мыть её, кстати, довольно сложно - даже в посудомоечной машине).
Во-вторых, мы часто сталкиваемся с плохоформулированными советами - автор письма в редакцию не всегда обладает доходчивостью популяризатора науки Якова Перельмана. Потом его письмо редактируют в журнале и добавляют рисунок, который делается неавторизованным художником - и вот испорченный телефон этой публикации может внести существенные искажения в идею. Или не внести - это зависит от характера самого совета.
В-третьих, нужно понимать, что в разное время разные предметы имели одинаковые имена. Для меня, человека, детство которого началось в шестидесятые, пакет молока был треугольным (вернее, пирамидальным", в восьмидесятые он был высоким и вытянутым, а сейчас, когда я говорю о пакете молока, то интуитивно считаю, что у него сверху крышечка.
Полиэтилен шестидесятых, восьмидесятых и нынешний - это десятки разных полиэтиленов. Под словом "дрель" в быту в 1964 и в 2016 понимаются разные приборы.
Появились новые термины и технологии.
Я клоню вот к чему - наши предки были не глупее нас с вами.
Может быть, беднее.
Даже - наверняка.
С другой мерой ценности вещей, с другими привычками.
Но уж точно - не глупее.
Оттого у нас благодаря журналу "Наука и жизнь" есть возможность понять эти привычки, то, что называется материальной культурой другой цивилизации. Дело тут не только в специфике быта страны плановой экономики, а в том, что после сингулярного послевоенного технического бума, наш быт эволюционировал медленно.
То есть, люди семидесятых годов для нас ещё не историчны, но они другие - в своём комфорте, своих мотивах и со своими полиэтиленовых мешочками.



Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

А вот сегодня - тёщины вечорки. Ну, это для тех, у кого тёща есть. А кто не был - тот будет, кто был - не забудет.А про великое действо ничего не скажу. Есть кому:

«На тебе блин и ешь да молчи, а то ты, я вижу, и есть против нас не можешь».
«Отчего же это не могу?» – отвечал Пекторалис.
«Да вон видишь, как ты его мнешь, да режешь, да жустеришь».
«Что это значит «жустеришь»?
«А ишь вот жуешь да с боку на бок за щеками переваливаешь».
«Так и жевать нельзя?»
«Да зачем его жевать, блин что хлопочек: сам лезет; ты вон гляди, как их отец Флавиан кушает, видишь? Что? И смотреть-то небось так хорошо! Вот возьми его за краечки, обмокни хорошенько в сметанку, а потом сверни конвертиком, да как есть, целенький, толкни его языком и спусти вниз, в свое место».

Отец Флавиан спускал конвертиками один блин за другим, и горя ему не было.

Николай Лесков. «Железная воля»





Да, в русском блине мук'а и м'ука всегда соединены - в горе и в радости, как сказали бы братья наши католики. Это для тех, кто вспомнил, где эти люди едят блины.


Извините, если кого обидел