July 30th, 2014

История про то, что два раза не вставать

Заговорили о волнении. Как-то принято считать, что волнение, особенно в творчестве,- это очень даже хорошо.
Прот любви моих соотечественников к цитированию, сразу появляется известная фраза: «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то изблюю тебя из уст Моих» (Откровение 3:15-16).
Там, правда, дальше идёт описание этой «теплохладности»: «Ибо ты говоришь: «я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды»; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг», но до него, как правило, никто не дочитывает..
Между тем, священным волнением сейчас объясняются вовсе ужасные вещи.
Какие-то чудовищные слухи, психотерапевтическое выговаривание и вовсе бормотание толпы.
Вот, кстати, есть известный афоризм, которым набит Интернет и все продающиеся у вокзалов сборники мудрых цитат: «Самые раскалённые места в аду предназначены для тех, кто во времена великих моральных испытаний хранил нейтралитет» - в конце пишется «Данте» и деликатно приводится инициал «А».
То есть, великий человек прямо говорит нам о пагубности нейтралитета, и подталкивает потомков: надо, надо примкнуть.
Обыватель действительно  помнит, хоть и смутно, что что-то было в «Божественной комедии» такое - Данте порицал своих соотечественников за неучастие в гражданском противостоянии.
Но история этой фразы хоть и давнишняя, но не давняя - и её автор не Данте, а Джон Фицжеральд Кеннеди.
Это его речь в городе Тулса (Оклахома) 16 сентября 1959 года. И вот одно дело следовать за Данте, а другое - за 35-м президентом США, который в этот момент ещё не президент, а только рвётся к этому посту.
Он ссылается на Данте, прибирая мёртвого поэта в союзники.
Я эту цитату встречаю довольно часто, и вижу, насколько далеко она ушла от слов «То горестный дел тех душ, что прожили, не зная, ни славы, не позора смертных дел. <...> Они не стоят слов: взгляни и мимо!» (Перевод М. Лозинского).
Я как раз за то, чтобы прислушаться к себе, чтобы понять – холодеешь ли ты, или у тебя жар.
Что с тобой происходит.
Сделать это лучше в тишине и спокойствии.

Толстой много говорил и о волненни, и о заблуждении.
Когда он писал «Войну и мир», то однажды упал с коня, сломал и вывихнул руку.
Пришлось диктовать, но дело не шло.
 «“Нынче поутру около часа диктовал Тане , но не хорошо — спокойно, без волнения, а без волнения наше писательское дело не идет... Я начинаю охладевать к своему писанию, и, можешь себе представить, ты, глупая, со своими неумственными интересами, мне сказала истинную правду. Все историческое не клеится и идет вяло. Я утешаюсь, что от этого не идет вперед. Я расклеился” (письмо от 7 декабря 1864 года) .
Этот хорошая тема о волнении – во-первых, что понимал под этим Толстой. Волнение,  как азарт, волнение, как отстутствие равнодушия и лени.
Степени волнения бывают разные.
Бывает и волнение, как раздражение – болит рука, хочется писать,  а приходится диктовать.
Роман строился как дом, перестраиваясь и достраиваясь.
В архитектуре волнение часто вредно, а вот вдохновение – незаменимо.
Только в процессе строительства вдохновение и черновая работа, требующая размеренной аккуратности часто меняются местами.



Извините, если кого обидел