May 27th, 2014

История про то, что два раза не вставать

ТРУДОВЫЕ БАНИ



Если увидишь убийцу, или блудницу, или пьяницу, валяющегося на земле,
не осуждай никого, потому что Бог отпустил его повод, а твой повод держит в руках.
Если твой тоже отпустит, ты окажешься, может быть, в куда худшем положении.

Архимандрит Гавриил (Ургебадзе)



Трудовые бани исчезли безвозвратно.
Сейчас на их месте стоит большой жилой дом из тех, что называются «башня».
Поворачивает трамвай, дзынькает, уходит в сторону  Андроньевского монастыря, бани нет и следа.
Беда в том, что и слава у этих бань была недобрая. Район был откровенно бандитский.
Рядом – улица Хива (ныне Добровольческая).
О названии этом спорят – толи стоял тут хивинский двор, то ли жили послы из Хивы или, наоборот, купцы, ездившие в Хиву. Но так  и говорили – сунешься в Хиву, так добра не жди. В середине прошлого века барак тут стоял на бараке, молодёжь ходила с ножами, бани по свидетельству очевидцев, были грязноваты и часто использовались как пивнушка.
Многие местные жители предпочитали Рогожские и Хлебниковские бани – а то и не ломались сесть на трамвай и доехать до Воронцовских.
Но я не склонен сквозь времена порицать жителей Рогожского вала и окрестностей – какую из тогдашних московских окраин не возьми, так везде были люди лихие, везде были свои пацаны с фиксами и заточками.
И из этих окраин проросло поколение отцов, а потом перемешалось, взошло как тесто, забыв голод. Но в то, что Трудовые бани были страшноваты, и обычного обывателя отпугивали – верю.
Правда, я встретил и иное свидетельство.
Оказалось, что даже спортсмены их навещали, хоть и в поздние времена. Игорь Пастушенко пишет: «Признаюсь, я тоже позволял себе принять на грудь. Бывали случаи, когда физическое и психологическое напряжение достигало своего апогея.
И тогда я мог расслабиться в домашней обстановке с друзьями. А утром – в баню. Особой любовью пользовались «Трудовые бани» на Таганке. Там мы и выгоняли алкоголь из организма при помощи березового веничка. 18 заходов в парилку, потом сон, хорошая еда, тренировка. Глядишь, ты ожил! Тогда баня заменяла нам медико-восстановительные центры, которых еще и в помине не было».
Но понятно, что в поздние свои годы Трудовые бани могли получшеть.
Доподлинно нам про это ничего неизвестно, но понятно одно – вид местности изменился радикально. Это хорошо объяснять, вспоминая знаменитый фильм «Мне двадцать лет», который имел и другое название – «Застава Ильича». Один из героев там рушит старые дома, управляя экскаватором, к стреле которого привязан гигантский стальной шар. Ещё оттепель на дворе, и в воздухе стоит неосознанный талый запах надежды. В  пыли и щепках исчезла старая застройка «Хивы», переменились и люди. Это обычный московский район, панельные многоэтажки, зелень, на краю Рогожского вала лежат в изобилии древние валуны, образуя московский вариант японского сада.


И, чтобы два раза не вставать:
ул. Трудовая, 2 Тел. Ж2 37 44


А если кто ещё что значит про Трудовые бани, то пусть не таит.


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

ХЛЕБНИКОВСКИЕ БАНИ

 

 

Хлебниковские бани так же назывались «Андрониковскими» или «Андроньевскими» – по стоявшему рядом Спас-Андроньевскому монастырю.

Древнюю выгоду этого места определяла не только близость к Яузе (а как встанешь у края Хлебникова переулка, так видишь, как валится пейзаж вниз, к воде. Недаром это крутой берег, и отсюда – Крутицкие переулки и Крутоярский, что был со своими банями неподалёку).

Водяная выгода была ещё и в том, что протекал рядом ручей Золотой Рожок[1]. Начинался он на нынешней площади Ильича, где-то в том её углу, где платформа «Серп и Молот». Ручей тёк из тамошнего болота и впадал в Яузу где-то около Спас-Андроньевско монастыря.

Течёт он и сейчас – только заключённый в трубу.

Итак, бани, о которых идёт речь, стояли в Хлебниковском переулке, во втором доме от угла с нынешней улицей Сергия Радонежского (во времена постройки бань улица звалась Вороньей, потом «Тулинской» - в память об одном из псевдонимов Ленина  и в 1915 году они числились за Кузьмой Дмитриевичем Языковым.

Годом постройки по разным документам значится 1903 или 1905 год.

Всякий, кто бросит со стороны взгляд на этот дом, увидит, что в лучшие свои годы он был нестыдным образцом московского модерна.

А уж что там было внутри, какие завитушки украшали потолки сразу после открытия – уже никому не ведомо.

Сейчас, правда, печи в нём остыли, и центральное отопление греет какие-то другие организации и вполне одетых людей. Что стало с ООО «Хлебниковские бани», зарегистрированном 23 октября 1992 года мне неизвестно.

Однако на стене дома намертво пришпилена вывеска «Сауна»  с номером телефона. Правда, эта вывеска висит на торцевой стороне здания, и явно эта сауна не похожа на былое великолепие Хлебниковских бань.

Главный вход манит нас вывеской «Стоматология», и кажется, ещё теперь там размещается «Лига американского футбола».

Воспоминаний о Хлебниковских банях осталось мало.

Однако они присутствуют и в художественной прозе. Вот Евгений Богданов пишет: «…Ну, он и переулок вспомнил, Дружеский переулок, название-то какое, точно, Дружеский...

– Нет такого, – сказал частник. – Есть Товарищеский.

– Товарищеский! – воскликнул Сладков.

– А я – Дружеский! – Он захохотал облегченно, снимая внутреннее напряжение.

Частник вежливо подхахакнул и воспользовался моментом, припросил рублик. – Держи! – Сладков подал ему две трешницы.

– Я нынче щедрый.

– Все бы так, – с горечью вздохнул частник.

Сладков купил охапку тюльпанов у кочерыжницы и отправился на розыски Наташкиного двухэтажного, как он помнил, купеческой постройки дома. Память врубилась, а дома все не было, он прошел переулок раз, другой и, наконец, обнаружил его за высоким забором начинающегося строительства. Присмотревшись, нашел и дорожку, по которой жители дома сообщались с жизнью: в обход забора, под деревянный навес. У подъезда он заробел, но теперь у него была простая материальная цель – вручить тюльпаны, а то завянут; он шагнул в полутьму подъезда, задержал дыхание, потому что дышать было невозможно, видимо, подъезд служил строителям отхожим местом, и взбежал на площадку первого этажа.... Он нажал соседнюю кнопку и увидел, как в дверном глазке погасла световая точка. Затем что-то поскреблось изнутри, щёлкнул замок, и дверь отворилась на длину цепочки.

В освещённой прихожей стояла соседка Варвара Порфирьевна, востроглазая и востроносая старушонка.

 Вам кого? – спросила она, запахивая на тощей груди халат. А носом уже принюхивалась, как милиционер, а глазенками ощупывала загар на лице, короткие волосы. Сладков встал к ней боком, чтобы укрыть шрам, но она и шрам разглядела, в глазок ещё высмотрела и теперь быстренько, быстренько, как карточки в справочном табло, отлистывала его назад, на пятилетку в прошлое, к тому времени, когда он хаживал сюда и не единожды распивал с ней послебанную четвертинку.

По вторникам Варвара Порфирьевна тешила мощи веником. Хлебниковские бани, куда ходила она последние лет тридцать, работали без регламента, единственные в районе (а были еще Тетеринские, Воронцовские, Калитниковские), не перешедшие на сеансы. Можно было приходить к открытию и уходить с закрытием, если прихватить с собой какую-нибудь еду. Варвара Порфирьевна обыкновенно уходила из дому утром и являлась к обеду; выдув четвертинку, долго, смачно чаевничала на кухне, затем укладывалась вздремнуть»[i].

Этот фрагмент больше, конечно, рассказывает не о Хлебниковских банях, а о давнем местном мире, строе жизни Рогожской заставы, превращённой в Заставу Ильича.

Межу тем, место тут довольно примечательное.

Здесь в апреле 1923 года жил Алексей Толстой, вернувшись из четырёхлетней эмиграции. Сперва он приехал как сотрудник газеты «Накануне», а потом перебрался насовсем и жил пока в Хлебниковском переулке, в доме за номером 1, у родителей жены.

Дом этот должен был бы стоять напротив бань, но ныне там кусты, забор и вид на очередную парковку.

 

И, чтобы два раза не вставать:

Хлебников п., 2/5.

Тел. Ж2-47-41



[1] Звался ещё «Лефортовский ручей». А название «Золотой рожок» происходит от бухты «Золотой рог» в Константинополе, куда совершил паломничество митрополит Алексий (ок. 1292-1305 - 1378), основатель Спас-Андроньевского монастыря (равно как Чудова, Симонова и многих других монастырей в Москве и московских землях). Золотой рожок был ручьём быстрым и бурным – из-за того, что перепад высот между в его нижнем течении  составлял около двенадцати метров.



[i] Богданов Е. Черный океан. – М.: Советский писатель, 1991. С. 163.


Извините, если кого обидел