June 15th, 2013

История про то, что два раза не вставать

Селезнёвские-бани

СЕЛЕЗНЁВСКИЕ БАНИ



Селезнёвские бани ещё при Советской власти снискали репутацию если не "дорогих", то "дороговатых". Публика там была не из простых, то есть не министры какие, конечно, а всё же люди не бедные. Да и  то - рядом Высшая партийная школа ( в её зданиях нынче РГГУ), несколько домов АХУ ЦК КПСС, рядом - театр Советской Армии. Железнодорожные профессора идут, разморённые, из своего МИИТа. Но, ещё есть и Москва невидимая - стык в стык к баням находятся корпуса ИИИ им. Духова, где сидели и сидят творцы ядерных боеприпасов.
В общем, это вам не Донские бани в окружении заводов и не какие-нибудь Марьинские "в гаражах".
На фасаде Селезнёвских баннь гордо написано "1851". Меж тем, сам фасад (и, разумеется, корпуса за ним) возведён по проекту архитектора Попова в 1888 году.
Селезнёвские бани, или "Селезни" состоят из двух разрядов - первого (разумеется, подороже) и второго - подешевле, но, на мой взгляд, поинтереснее: там в парной стоит знаменитая конструкция - стальной шест, на котором заместо балерины в трусиках крутится пропеллер. Это непростой механический пропеллер - для перемешивания воздуха и вентиляции.
Его крутят там доброхоты, готовящие пар.
Об этом действе написано много.

Была такая, когда-то знаменитая, книга Анатолия Рубинова "Интимная жизнь Москвы". Она у меня есть, но попытка найти её в отцифрованном виде приводит к конфузу - известно что тебе выдаст Яндекс на её название - миллион ссылок.
Так вот, в этой книге есть раздел, посвящённый общественным баням. Рубинов писал давно, поэтому у него часто упоминаются "баллоны с пивом" - это стеклянные трёхлитровые банки, а не то, чтобы сейчас подумали. Однако картина в парной изменилась мало, и вот как её описывает Рубинов: "Психолог, попади он в баню, удивился бы, как четко делится человечество на лидеров и ведомых. Есть поговорка: «В игре, как в бане, все равны». Голые люди в бане не все равны, хотя нет на них ни погон, ни очков. Лидера узнают и не по телесам. Чтобы возглавить народ, не обязательно быть тучным. Войдет в жарко натопленную полную людей парную мелкий, неказистый мужичонка, оглядит не спеша публику, поглядит вверх, посмотрит вниз и вдруг прикажет:
— А ну выходи! Влажно. Помоем и сушить будем.
И народу второй раз напоминать не надо: подчистую выскочит. Останутся только двое-трое самых охочих до работы мужчин, которые любят власть над собой. Сами раздобудут мётлы — где только достали их? Начинают собирать листву, скрести, потом полными шайками плескать на полок, на ступени, на пол. Утром после санитарного дня не бывает такой чистоты, как после работы добровольцев. А проворнее всех трудится командир. И покрикивает на здоровенных мужиков:
— Как метёшь? Чего в кучу не собираешь?
— Выноси за дверь.
Люди не знают имени своего командира, первый раз видят его, никто его не назначал, а он, мелкий с виду и плюгавый, приказывает, не глядя:
— Отвори дверь — пусть просохнет.
И дверь открывают. И никто не смеет войти в отворенную дверь: потому что дисциплина.
Потом дверь закроют. Останется в парной только командир и два его верных помощника: накидают шайками в горячую печку воды. Это очень деликатное дело — сколько воды плескать, как часто кидать и какую воду — кипяток или холодную. Пар должен получиться сухой. И нельзя залить печь. Иначе тяжелый пар получится.
А тем временем весь банный народ скопился у дверей парной: ждет, когда предложат входить. Командир огрызается на тех, кому не терпится. Выгонит зашедшего в парную. Потом сам выйдет оттуда: надо, чтобы парная осталась одна немного подумать , чтобы пар рассеялся. Никто не знает, когда командир слабым голосом сердито скажет:
— Входи.
И в чистую, раскаленную, свеженькую парную втискивается весь народ. Нет тогда никого на лавках — одни дураки, которые не понимают, что такое настоящий пар. Напрасно льется тут в душах вода — под ними никого. А в набитой людьми парной никто пока не смеет размахивать веником. Если кто попробует, сильный голос крикнет:
— Кому это там чешется?
И все знают, кто это сердится, и все боятся.
После приготовления парной надо подождать, чтобы жар осел, пронзил, успокоился. Всегда неожиданно звучит команда:
— Можно!
И все знают, что это такое. Разом взмахивается несколько десятков веников, и начинается великое хлестание. Стон, кряхтение, радостное истязание. Самые выносливые поднялись на самый верх, где не вздохнуть, где живым изжариться можно. Люди послабее — на лестнице, а внизу — самый хлипкий народ, которому стыдно своей немощи. Среди них рослые богатыри, молодые здоровяки — совестно им стоять здесь, и поэтому они помалкивают. А на самом верху, став на лавку, согнув голову, чтобы не упиралась в потолок, в адском пекле сразу двумя вениками хлещет себя командир, мучает себя что есть силы. Потом он как-то сразу обмякает. Дойдя до предела, бегом скатывается вниз, толкает набрякшую дверь, мчится к душу и, впервые улыбаясь, подставляет себя холодной воде".

В высшем разряде вам дадут бесплатных, то есть, включённых в стоимость, сушек. Кажется, ещё простыню дадут. В первом разряде - кожаные диваны, во втором - традиционные кабинки-купе. Входы разные - встанешь лицом к баням - слева вход в первый разряд, справа, разделённый забором и воротами, вход в дешёвое второе. Причём левый корпус с самого начала был "дворянским отделением", а правый - простонародным.
Одним словом, решай сам, дорогой товарищ - сушки тебе или пропеллер.

Селезни упомянуты ещё Гиляровским. Сам он, впрочем, больше ходил в исчезнувшие Палашёвские - у нынешней Пушкинской площади.
Гиляровским, кстати, интересная история. Из него обычно цитируют фразу "Единственное место, которого ни один москвич не миновал, - это бани". Он, правда, продолжает: "И мастеровой человек, и вельможа, и бедный, и богатый не могли жить без торговых бань". Тут упор именно на слово "торговые", слово, которое у нас замещено непонятным словом "общественные".
Было и слово "коммунальные", были ещё прочие слова...
Но Гиляровский, как ни странно, больше пишет не про жар и пар, а про людей - про посетителей и хозяев, а так же сословные правила банщиков.
Как берутся они из определённых уездов - из Зарайского, кто из Каширского и Венёвского. А северную столицу комплектовал отчего-то Коломенский уезд.
Гиляровский описывал путь банного человека - из мальчиков в парильщики, пространщики, а, если повезёт, в кусочники.
Гиляровский писал о хозяевах бань, как меряются они успехом
Как пускают кровь в банях, предварительно поставив банки.
Как в прежние времена в банях брились, стриглись, стирались и даже рвали зубы.
Пишет Гиляровский про московские бани: "Многие из них и теперь стоят, как были, и в тех же домах, как в конце прошлого века, только публика в них другая, да старых хозяев , содержателей бань, нет, и память о них скоро пропадёт, потому что рассказывать о них некому".
Но вышло так, что пропали и сами бани - торговые, общественные, коммунальные.
Вот пишет Гиляровский про Грузинские бани, которые были так любимы у цыган и жокеев с ипподрома - где они?
Да и где были, вовсе непонятно. Ясно только что в Грузинской слободе, близ Тверской заставы.

И, чтобы два раза не вставать:

Селезневская, 15.
м. Новослободская
Вт-вс 8.00-22.00, пн - выходной.
+7 (499) 978-75-21, +7(495) 978-84-91,


_______________________________________
Лефортовские бани
Оружейные бани
Усачёвские бани
Донские бани
Калитниковские бани
Коптевские бани
Астраханские бани
Тихвинские и Дангауэровские бани
Сандуновские бани


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

Сандуновские бани

САНДУНОВСКИЕ БАНИ



Пока все сознательные граждане чтут субботу на природе, я расскажу про Сандуновские бани.
Я, вообще-то не хотел про них говорить.
Про Сандуновские бани слишком много сказано. Вот, к примеру, есть целая книга Рубинова . Он, правда, эту книгу несколько раз переписывал, так что, сдаётся, что любая книга Рубинова о банях вертелась вокруг одних и тех же историй.
Я бы, к тому же, чрезвычайно относился к его рассказам, как сказали бы теперь «в духе журнала “Караван историй”». К примеру, у Рубинова очень запутанно рассказана история Фирсановой и Гонецкого, возродивших Сандуновские бани после полувекового упадка - супруг Фирсановой Гонецкий стреляется, а в прочих источниках говорится, что был совершён развод, и Алексей Гонецкий, подобно Вронскому, уехал на войну.
Только не на турецкую, а на Англо-бурскую. После этого следы творца Сандуновских бань в том виде, в каком мы их знаем, теряются.
Там есть всё - и про чету Сандуновых, и про госпожу Фирсанову, которая всё это перестроила.
И масса судеб, которые не всегда связаны с вениками и паром.
Нынче по Сандунам даже водят экскурсии. Это мне непонятно - водят ли там голых людей туда-сюда, или же одетых сюда-туда. По мне, так ходить в баню одетым довольно глупо, а когда ты распаренный, да с веником - дальше знаменитого бассейна в Сандунах не пройдёшь.
А бассейн в Сандунах знаменитый - там даже Эйзенштейн «Броненосца Потёмкина» снимал.
Ночь, прожекторы в баню навезли, плывут по бассейну картонные миноносцы, ассистенты дворницкими лопатами волну гонят... Страсть!
Ну, по крайней мере, так рассказывают.
Но в Сандунах снято довольно много фильмов и сериалов. Например, там происходит значительная часть фильма «Старый новый год» (1980), где в банном кабинете стоит статуя, которую можно увидеть в фильме «Служебный роман» (1977), а позднее находится в купеческой конторе в «Вассе Железновой (1983) , а затем фигурирующая в фильме «Формула любви» (1984).
Доброму моему банному товарищу Ивану Владимировичу бассейн очень понравился - кораблей там, правда, уже никаких не было.
Но сквозь стеклянный потолок било солнце, зал озарялся бликами от воды.
Бассейн этот тёплый, а вместо малого бассейна-купели, стоит в мыльне пара персональных гигантских бочек с ледяной водой.
.Сандуны действительно грамотно отреставрировали - разумеется, оставив медную табличку на одной из мраморных лавок «Здесь мылся человек, идущий в ногу с веком».
Ну и расшифровка: «Владимир Маяковский». Так что всякий посетитель может быть знаком с Маяковским - жопа к жопе, через одну скамейку.
В раздевалке там красота, да вот беда - Сандуны, по крайней мере, их высший разряд, больше напоминает ресторан, а не баню. Всюду толкутся пространщики-халдеи, а у каждого ряда роскошных кожаных лавок стоит терминал для считывания кредитных карт.
Придёшь туда со своим чайным термосом, посмотрит на тебя пространщик как на говно и вздохнёт печально.
А я так ещё и со своей простынёй пришёл - ну что халдею с таким говорить, только поднять глаза к резному дереву готического потолка.
Говорили мне, что в Сандунах обсчитывают, да я как-то в это верю мало. Ну, может, кого и обсчитали, но и в «Национале» обсчитывали. И, поди в трамвае такое бывает.
Придираться к Сандунам нечего: пар там хороший, знатный. Интерьеры - прекрасны, чистильщик сапок на специальном диванчике - не хуже стамбульских.
Я как-то там сидел и наблюдал, как толстые состоятельные кроты ковыряются вилками в яичнице. Я вряд ли бы пошёл в баню, чтобы скучно есть яичницу, сидя в красном махровом полотенце.
Но с другой стороны, может, если бы я разбогател, так и заходил на полдня, давал чаевые, раздумывал, не поесть ли хинкали тут, или двинуться в специальное место.
Так что две с лишком тыщи за билет в высшем разряде Сандунов, это только повод к разговору, как говорил мой лектор по электродинамике про экзаменационный билет. Высший разряд Сандунов заточен под то, что ты приходишь туда не с мешком, в котором тапочки, войлочная шапка, термос, полотенце и простыня. Они заточены под то, что вы пришли, то есть, с трудом припарковались, и ступили внутрь, вооружённые кредитной картой.
Кстати, в разных банях этот билет разный - то на два часа, то на три, а то и вовсе бессрочно. Тут хорошо бы пересчитать на единый астрономический час. Поэтому я вам составил сводную табличку на июнь 2013 года:

Сандуны (высший разряд) 1050/час
Сандуны (первый разряд) 750/час
Селезнёвские (высший разряд) 675/час
Лефортовские 500/час
Селезнёвские (второй разряд) 330/час
Ржевские 300/час
Астраханские 250/час
Коптевские 230/час
Усачёвские – 1000/неограниченное время




Сердце бани - печь.
Есть электрические печи, но о них разговора нет. Это удел саун и домашних бань.
В общественных банях всё и проще и сложнее.
Классическая банная печь - это каменка. Снизу топка, сверху, над ней - слой камней. Раскалённый воздух нагревает камни и уходит в дымоход.
Но и тут есть варианты - первый, это маленькая печь непрерывного действия. Фактически, это буржуйка, великая печь, спасшая Россию несколько раз, только обложенная и обвешанная камнями снаружи. Её одним концом суют в баню (тем, где камни), а другим - в предбанник. Сидит дачный человек, знай, подкидывает полешки, а сам снуёт между парной и предбанников: погреется, а потом вылезет попить кваску, да и подкинет дров. Когда плеснут воды на камешки, она резко, с ударом, испарится. Камни подостынут, но тут же возьмут своё от печи - оттого зовутся такие печи печами непрерывного действия.
Ведь буржуйка - это, по сути, контролируемый костёр посреди комнаты: сталь быстро отдаёт тепло вовне, но быстро и остывает.
Ясно, что в больших общественных банях так не получится.
В общественных банях народу много, парная большая, температурный режим сложный - чтобы его стабилизировать ставится большая печь. Кирпичные стены, большая дверца, где лежат камни.
Подбежит народный умелец, закинет несколько ковшиков - и выдует из печи обратно раскалённый пар.
Раньше такие печи топили дровами полночи - потому что днём-то топить их нельзя: если накидаешь воды на каменку, то парная наполнится углекислым газом, да и прочей дрянью. А так: нагреют камни, и они отдают жар в течение всего дня. Потом, конечно, пришла пора угля, что был удобнее дров. Особенно любили уголь в железнодорожных банях - уж было и паровозы перевелись, а в банях при железной дороге всё пахло кемеровским да воркутинским углём. Мне этот запах нравился, впрочем, и запах дымка в прежних банях тоже.
Долгое время в Москве оставались одни дровяные бани - в Марьино.
Да и они лет пять-шесть назад перешли на газ.
Да и камней в банях не осталось - вместо них лежат в банях чугунные чушки - большие цилиндры, похожие на артиллерийские снаряды, только без острых концов. В хорошей бане тонн десять таких чушек лежит, а в одной хвастались, что и все пятнадцать. Только я забыл в которой, да и дела это не меняет.
Но во всех банях печи не постоянного действия, а периодические.
Оттого во многих сохранились плакатики, что запрещается поддавать шайками или там даже поливать топку из шланга.
Руки за это оторвут, и правильно сделают: зальёшь топку, так потянет из неё тяжёлым унылым паром, от которого голова болит и уши горят.
Поддавать нужно помалу.
И всё равно, не знаю как сейчас, но старожилы говорили, что поутру в бане лучше, чем вечером. Тут я не судья: в бане всегда хорошо, когда чушки красные, жаркие, а на полу не хлюпает.


И, чтобы два раза не вставать:
ул. Неглинная, д.14, стр. 3-7. (м. «Кузнецкий мост», «Трубная»).

Высший разряд:
Пн, ср. - вс. с 8.00 до 23.00, выходной - вторник. 2100 рублей.
После 20:00 - 2500 рублей. Для детей от 7 до 12 лет вход — 300 руб.
Свыше двух часов до 22:00 дополнительная плата 525 руб., за каждые пол часа, а после 22:00 - 630 руб.
Второй высший разряд:
Вт.-пт. с 8.00 до 22.00. Выходной - понедельник. сб. - вс. с 10.00 до 24.00. 1800 руб.
Свыше двух часов дополнительная плата в размере 450 руб.
Первый разряд
Пн., Ср. - Пт. с 8.00 до 22.00. Выходной - вторник. 1500 руб.
+7 (495) 625-46-31





_______________________________________
Сандуновские бани
Селезнёвские бани
Астраханские бани
Ржевские бани
Лефортовские бани
Покровские бани
Воронцовские бани
Вятские бани
Очаковские бани
Измайловские бани
Усачёвские бани
Калитниковские бани
Коптевские бани
Бани Соколиной горы


Оружейные бани
Семёновские бани
Донские бани
Тихвинские бани
Тетеринские бани
Тюфелевские бани





Извините, если кого обидел