February 19th, 2013

История про то, что два раза не вставать

– Когда Вы отчетливо захотели стать писателем? Вы помните этот момент?

– Тут есть два момента про первый, когда я написал первый свой роман из двух глав, рассказано здесь. На самом деле я никогда не хотел стать писателем. Я всегда хотел быть кем-то, у кого есть какая-то профессия, и при этом писать книги – примерно так же, как писал свои геолог Олег Куваев. Или вот, ещё лучше – как Черчилль. Ты вершишь судьбы мира, ссоришь и соединяешь народы, сам кладёшь кирпичную стену в своём поместье, малюешь посредственные картины, и между делом получаешь Нобелевскую премию по литературе.

Будь Брежнев поумнее, он не просто бы получил премию, но и писал бы свои книги сам – получил бы не просто медаль, а ещё и удовольствие.

Но, увы.

И у меня – увы. То есть, у меня так не получилось.

И со временем я увидел, что зарабатываю на хлеб исключительно продажей букв.

– А чем бы вы хотели заняться профессионально, оставив буквы как хобби?

– Наукой. У меня, собственно, и было несколько периодов жизни, когда я профессионально занимался наукой. Раз попробовавши заниматься выяснением чего-то логическими средствами, от ощущения того, что задача решена, пазл сложился, избавиться нельзя. Но, тут уж, как говорится, можно не успеть.

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

– Для чего вам эти вопросы?

– Для упражнений в самоанализе.

– Что для вас Россия?

– Большая страна с очень интересной историей, с очень сложно устроенным механизмом, который мне тоже очень интересен. Это как мальчик, который попал в библиотеку, в которой книжные полки до потолка, и наперёд знает, что всего не успеет прочитать.

***

– Можете позволить себе заплакать? Если да, то при каких обстоятельствах?

– Могу позволить себе при любых.

 

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

– Как поступаете, когда чувствуете, что всё надоело?

– Пока такого опыта у меня нет. Случится – расскажу.

– Какой персонаж кинематографа вам больше всего нравится? На кого из этих персонажей вы хотели бы быть похожи?

– Винни-Пух, наверное. Отечественного производителя.

– А кого вы тогда видите Пятачком? Или это большой секрет?

– У меня довольно много сотрапезников, за этим незаржавеет. Куда интереснее вопрос, кто надо мной Кристофером Робином.

– Кристофером Робином – Кристофер Нолан. Согласны?

– Не знаю. Мне сперва нужно хорошо изучить его творчество.

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

– Вы знакомы с людьми, которые работали «литературными рабами»?

– Я знавал людей, что писали романы под чужим псевдонимом. Кухня этого дела мне была известна, но известна на состояние примерно десять лет назад. Сейчас наверняка она другая.

– Вы смотрите фильмы, или книги всё время пожирают?

– Сейчас книги пожирают сравнительно меньше времени – другое дело в кино мне довольно сложно угодить лет десять-пятнадцать назад я довольно сильно объелся артхаусом (тем, что под ним понималось). Поэтому визуальная информация – в основном через образовательные каналы. Они у меня в режиме «нормально включён».

– Считаете артхаус матерным словом?

– Все слова время от времени становятся ругательными (про слово «творчество» я уже процитировал изрядный кусок из книги Михаила Анчарова). Сейчас, по-моему, режиссёру сразу надо рвать на кинокритике волосы, если он обзовёт его этим словом.

Даже если режиссер это самое и есть.

Блоггерство помогает литературному творчеству?

– Не знаю. С одной стороны, позволяет использовать энергию заинтригованных читателей для вычитки фрагментов и консультации специалистов, с другой – есть риск сублимировать само творчество: если выговорился, так что писать роман? Всё уже, хватит, завод кончился.

– Участвуете в писательских десантах?

– О, какое прелестное слово! Десант… Сразу чем-то из моего студенческого прошлого повеяло, а, впрочем, были ещё десанты на Целину. Но – увы, я в десантах не участвую, я, увы, довольно мирный.

Меж тем, это очень важная составляющая жизни современного писателя средней руки – своего рода компенсация за унижения, бесплатный туризм. Только в этом туризме легко возненавидеть спутников. Вы ведь, верно, знаете, как начинают ненавидеть спутников обыкновенные туристы на автобусной экскурсии? А уж я-то давно стал чудовищно раздражителен. Меня часто раздражает всё то, что я вижу в себе, но только проявленное в других. Например, то, как советские писатели дурно, или даже – чрезвычайно дурно говоря на иностранном языке, начинают лезть к иностранцам с политическими откровениями в духе Перестройки. Приставать к аборигенам со своими впечатлениями из рода страноведения или воспоминаниями о том, как в 1973 году они поехали за рубеж от Союза Писателей в 1971 году и… И я такой же, знаю-знаю.

Путешествие писателей, то есть их коллективное перемещение имеет смысл, только если они образовали тайное общество или намереваются устроить оргию. Всё прочее общение писателей с читателями легко можно реализовать в Сети – форумы, блоги и видеоконференции решат все проблемы. Даже надписывание книг можно устроить дистанционно.

Всё остальное – есть ни что иное, как осваивание бюджетов. Дело в том, что общество в какой-то момент решило, что ему необходима культурная деятельность. Что такое «культурная деятельность» никто не знает, но подразумевается, что она очень нужна. Из этого «нужно», и «неизвестно как» и рождается всё писательское (и не только писательское) представительство.

То есть, общество решает затратным образом отдать писателям немного жизненных благ. В обмен на эти блага писатель обязуется перенести неудобства дороги и поскучать, слушая лишённые смысла речи на каком-нибудь официальном мероприятии. Это, впрочем, нормальная работа, которая умелыми писателями выполняется даже с некоторым артистизмом.

Тут главное осознать, зачем тебе лично это всё нужно – потому что в 1980 году поездка в рамках писательского туризма в Париж была событием одного плана и полезна одним, а сейчас – такое же путешествие ценно другим. Или вовсе не ценно. Ну и поездка в Вологду тоже поменяла смысл и цели. Но если приложить усилия, то можно даже в десантировавшегося писателя внести какой-нибудь смысл и получить от него некоторую пользу.

Я бы с большим интересом принимал участие в этих «писательских десантах», как вы говорите, но только туда не протолкнёшься. Большинство людей это воспринимают как бесплатный туризм. Оттого происходит вечная драка локтями за банкет в чужом городе.

А так-то я о-го-го. С радостью. Хлебом не корми, дай посмотреть, как в других краях люди живут.

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

– Что бы вам хотелось уметь?

– Хотелось бы уметь что-то такое, что всегда пользовалось бы денежным спросом. Есть масса специальностей, что, в отличие от литературы, всегда нужны людям, и мастерство в них с годами только нарабатывается. В литературе же, всё наоборот, её вершины вовсе не нужны людям. И с годами всё вероятнее оступиться. Хорошо быть, скажем, практикующим врачом и писателем. Или реставратором картин – и писателем.

А «просто писатель» на деле слишком много думает о выживании.

– Писали когда-нибудь на заказ (против воли)?

– Против воли не писал никогда – но тут есть тонкость. Против воли, это, по-моему, когда герой стучит по клавишам, а рядом люди в чёрных трико держат нож у горла его дочери.

Я часто писал тексты (особенно в газету) усталым, или когда мне хотелось спать, а иногда я не мог найти слова – но завтра в номер, и ничего не поделаешь.

А вот с прозой интереснее – я, к примеру, очень люблю сетевые конкурсы, на которых нужно быстро написать текст на заданную тему с очень странными ограничениями – типа, чтобы в рассказе было две обезьяны, бегемот и жираф (может зоопарк конкурс проводит). Опыт показывает, что можно получить удовольствие от сочинительства даже при самых экзотических желаниях заказчика.

Беда в другом – в кинематографе чаще всего заказчик не знает, что хочет. И ты переделываешь, переделываешь, а потом с тобой прощаются. Тут важно понять, когда надо уйти.

Но это я отвлёкся и заговорил о другом.

Извините, если кого обидел