December 23rd, 2012

История про то, что два раза не вставать

- Японский ресторан. Халяльная кухня. Официанты-старообрядцы. Играет цыганский оркестр!
- Еврей на кассе!

И, чтобы два раза не вставать, скажу: в восьмидесятые годы я в разных статьях то и дело читал фразу о признаке антисемита, согласно которому он говорит: "Нет, я не антисемит, у меня есть друзья евреи - вот, и вот".
И уж как сказал такое - ясно, что  антисемит.
У него копыта из-под брюк и он детей ест.
Хоть я и считаю, что главная беда обычного антисемитизма в том, что он упрощает мир, упрощает причины сложных процессов, которые должны быть объяснены кропотливо и сложно, через некоторый труд мысли, мне интересно другое.
Интересует меня механизм определения - и тот самый признак мне был не очень понятен, хоть я особенно над ним не задумывался. А вот теперь, став за эти годы совершенным мизантропом, я решил, что эта фраза для меня очень верна. То есть мне интересно, как люди живут и как себя определяют. Что едят, и что не едят. В какую сторону кланяются. На что плюют. Наливать ли ему, прятать ли говядину со стола.
Мне не очень интересны нации, а интересны конкретные люди. При этом ещё одним признаком антисемитизма в журнале "Огонёк" называли знание национальности.
Приводили пример какого-то советского дирижёра, что отбивался за границей от своего иностранного коллеги, и говорил, что у него в оркестре - половина евреи. Иностранный же дирижёр ему отвечал, что и вовсе не знает, сколько у него евреев в оркестре, и это незнание это должно было доказывать, что в одном случае антисемитизм есть, а в другом - нет. Оставив в стороне позднюю мысль о том, что у обоих в оркестрах нормальный состав мог быть на самом деле стопроцентным (я тогда завёл роман с виолончелисткой и, глядя в потолок, много наслушался о музыкальных нравах), я вдруг понял, что руководитель, который не знает, чтут ли субботу его подчинённые, или же им время от времени нужно поклоняться макаронному монстру - явление странное.



Извините, если кого обидел