September 2nd, 2012

История про то, что два раза не вставать

Отплясал на бульварах в честь новой книги. При этом обнаружил, что на фотографиях я похож на сумасшедшего Винни-Пуха, того самого, ругающегося матом, что изображён на карикатурах по поводу нового закона о нравственности. Было не сколько холодно,сколько ветренно. Я, проведя весь день на бульварах, имел к вечеру внешность сильно пьющего матроса.

И, чтобы два раза не вставать, в честь дня трубопроводной промышленности (или - нефтяной и газовой промышленности), у меня есть соответствующий текст.


Это так его звали – Ы. Всё вокруг было на «Ы». Твёрдый мир вокруг был Ырт, а небо над ним было Ын.
Но мальчика давно не звали по имени.
Человек со стеклянными глазами звал его «Эй», когда был далеко, и «Ты» – когда он стоял близко. «Ты» – было хорошее слово, и ему нравилось – только всё равно это было не его имя. Стеклянноглазый говорил, что «ы» – смешное имя, но мальчик жалел старика и не отвечал ему, что стеклянные глаза, которые тот надевает с утра – ещё смешнее.
Мальчик откликался и на «ты» и на «эй» – ведь больше звать его было некому – потому что умерли все.
Только Человек со стеклянными глазами жил с ним – вместо настоящей семьи. Человек со стеклянными глазами пришёл в стойбище давным-давно, и мальчик уже не помнил когда.
Тогда ещё были живы родители мальчика, и ещё несколько семей жили рядом. Потом пришла болезнь, и все родственники мальчика ушли из твёрдого мира. Теперь они остались вдвоём.</p>

Во время Большой Войны оттаял лёд под землёй. Он оттаял там, на юге – и Ырт оказался отрезан от прочей земли. Так говорил Человек со стеклянными глазами, но мальчик вежливо верил ему. Пока у него есть Ырт, есть белёсое небо над ним, есть река – больше не надо ему ничего.
Нет, есть, конечно, ещё Труба.
Всё дело в том, говорил стеклянноглазый, что кончился газ. Если бы газ не кончился, здесь по-прежнему было бы много людей, которые сновали бы между севером и югом. Но газ кончился ещё до войны, и местность опустела. Остались странные сооружения, смысл которых был мальчику непонятен, и остался покинутый город.
Город давно уже разрушился – лёд толчками, будто лёгкими ударами, выбивал из земли сваи, затем дома складывались, а потом под ними подтаивала лужа.
Снова на долгий северный день приходило солнце, и остатки дома утягивало на дно – и дальше, вглубь. А потом появлялась ряска, мох смыкался над озерцом – будто и не было здесь ничего.
Мальчик знал, что так происходило оттого, что Ырт живой и он тоже должен питаться. А может, земле было интересно, что там, на поверхности, и вот она тащила внутрь всякое – чтобы лучше рассмотреть.
Так Человек со стеклянными глазами делал, если забывал где-нибудь свои стеклянные глаза. Тогда он водил носом, ощупывая вещи, и моргал. Сначала мальчик думал, что Стеклянноглазый хорошо нюхает, но это оказалось не так.
Просто без своих стеклянных глаз он мог видеть только так.

Город исчезал, подёргивался болотным мхом. Лес, который в детстве мальчика стоял на горизонте, придвинулся ближе и уже рос на улицах бывшего города.
Человек со стеклянными глазами нравился мальчику, хотя пользы от него не было никакой. Он был слаб, не умел управиться с оленем. Единственно, что он научился делать, это собирать ягоду морошку. Но мешки с ягодой Стеклянноглазый волок в свой огромный дом, в комнату, уставленную стеклянными банками. Там пахло кислым, курился неприятный дымок.
Стеклянноглазый был колдуном, но колдуном неважным – он только и умел, что превращать ягоду-морошку в воду, которую можно было зажечь.
Мальчик как-то пробовал эту воду, но ему стало так плохо, как бывает в момент перехода из твёрдого мира в царство мёртвых.
Человек со стеклянными глазами долго объяснял ему, что мальчик просто из другого племени – оттого ему не идёт впрок чужое питьё. Например, ни у кого из племени мальчика не росла борода, а вот у Стеклянноглазого борода была широкая, длинная, разноцветная: серая и жёлтая – и тоже пахла кислым.
Иногда, выпив превращённой воды, Человек со стеклянными глазами рассказывал ему про другие племена. Он говорил об огромных прозрачных домах, о больших птицах, что везли людей по воздуху. Он говорил ему о женщинах, что живут без детей, и о детях, что живут, не добывая себе корма.
В это как раз мальчик верил, потому что когда он был совсем маленький, то отец взял его в путешествие к южным болотам. Это были очень неприятные места.
Во время войны на Север пошёл поток беженцев – они шли с юга толпами, но все они исчезли в этих болотах.
Северный народ боялся подходить к тем местам близко, потому что, исчезая в трясине, люди кричали протяжно и печально – и не было потом спокойствия от этого звука. Это рассказывали все – и вот, спустя много лет, мальчик с отцом поехали на юг посмотреть – как там и что. Мальчик видел на кочках оставшиеся от беженцев странные вещи – круглые и блестящие, совсем непонятные и, наоборот, годные в хозяйстве.
Но больше его поразили тотемные звери исчезнувших людей. Они были сделаны из упругого материала – и не было среди них ни медведей, ни оленей – только страшные уродцы. Один полосатый, другой с тонкой длинной шеей, третий с круглыми огромными ушами.
Мальчик взял одного – зверя в полосатых штанах, с круглой головой, откуда торчал нос, похожий на лишнюю руку или ногу.
Поэтому мальчик верил всему – отчего же нет? Пускай.
Даже хорошо, что где-то живут эти люди, но ещё лучше, что они живут далеко. И ещё он вспоминал о мудрых стариках, что велели завалить камнями огромное жерло трубы сразу после того, как по Трубе к ним попал Человек со стеклянными глазами.
Стеклянноглазый приехал на тележке, что ехала внутри трубы, и долго был похож на человека, лишённого души.
Только потом он пришёл в себя и внешне стал похож на человека севера, тем более, что его рассказам про южную жизнь никто не верил. Страшно было подумать, что вслед за ним придут эти звери – с длинными шеями, полосатые, и самый страшный – серый, толстый, с длинным носом посреди морды, похожим на пятую ногу.
И один мальчик слушал рассказы Человека со стеклянными глазами, будто сказки о существах Дальнего мира, то есть царства мёртвых.

В эту весну мысли о юге особенно тревожили мальчика по имени Ы. Что-то происходило с ним – он смотрел, как олень покрывает самку, как бьются грудью друг о друга птицы, и ему было сладко и тревожно. Он будто знал, не проверяя силки, знал наверняка, что пойман большой зверь.
Стеклянноглазый только улыбался, наблюдая за ним – он говорил, что эта болезнь давно записана в книгах колдунов большого мира, что понимают и в зверях, и в людях. Стеклянноглазый говорил это, хлопая себя по бокам, изображая медведя, стоящего на задних лапах.
Мальчик не обижался и всё равно слушал его внимательно. Однако мальчика пугали огромные изображения женщин, что висели на стенах комнаты Стеклянноглазого – эти женщины были раздеты и манили мальчика пальцами. Правда он видел, что эти женщины немощны, худы и не годны ни к родам, ни к работе.
Иногда ему хотелось посмотреть, есть ли они на самом деле – залезть в Трубу и уехать на тележке Стеклянноглазого прочь – на юг. Но твёрдый мир может пропасть, если не останется в нём никого. Он свернётся, как листочек в огне, или съест его в один кус евражка.
Поэтому мальчик только слушал да запоминал рассказы колдуна.

Но теперь всё кончалось.
Стеклянноглазый заболел – он уже не выходил из комнаты со своими стеклянными банками, и мальчик начал носить ему еду.
Больной стал говорить всё быстрее, мешая слова и употребляя те, что мальчик не мог понять. Стеклянноглазый то убеждал мальчика, что жить в Ырте хорошо, что это счастье – прожить жизнь здесь, никуда не отлучаясь. И тут же начал проклинать Ырт, противореча самому себе.
Мальчик понял, что время стеклянноглазого истончается. Когда колдун говорит о том, что мир ему надоел, то боги помогают ему, каким бы дурным колдуном он ни был. Стеклянноглазого стало немного жаль – и мальчик даже решил подарить ему одну душу.
У людей с юга, даже колдунов, была всего одна душа, и боги забирали её после смерти.
А вот у людей Севера было семь душ – не много и не мало, а в самый раз.
И счёт душам был такой:
Душа Ыс должна была спать с мальчиком в могиле, когда он умрёт. Она должна была чистить его мёртвое тело, оберегать его от порчи. И если человека Севера похоронят неправильно, то душа Ыс придёт к живым и возьмёт с собой столько вечных работников из числа семьи, сколько ей нужно.
А душа Ыт – вторая его душа – унесёт мальчика вниз по реке, к морю – она похожа на маленькую лодочку. Там, где кончается река, царство мёртвых выходит своими ледяными боками из-под земли наружу.
Третья душа, душа Ым – похожа на комара, что живёт в голове мальчика, и улетает из неё во время сна. Именно поэтому иногда мальчику снятся причудливые сны – где сверкают на солнце прозрачные дома, и между ними ходят огромные звери – и среди них толстый зверь с длинным носом, похожим на пятую ногу.
Мальчик видит сны только потому, что маленький комар летит над землёй и ночью мальчик глядит его глазами.
А четвёртая душа по имени Ык живёт в волосах. Оттого, если у человека вылезли волосы, то, значит, жизнь его в Ырте закончилась.
И есть у мальчика ещё три души, что предназначены для его нерождённых детей. И их можно назвать как хочешь – согласно тому, какие дети родятся.
Но детей у него пока нет, потому что некого взять в жёны, а Стеклянноглазый уже сказал давным-давно, что с ним завести детей нельзя.
Всё равно мальчик хотел отдать ему одну душу, и вот теперь он начал шептать в умирающее морщинистое ухо об этом.
Но прежде мальчик хотел узнать, есть ли на юге большая река, что текла бы на север. Он знал, что душа-лодка не пройдёт по болотам – и река на юге, по словам Стеклянноглазого, была. Потом он ещё раз уточнил, правда ли, что многие люди на юге стригут волосы, некоторые даже бреются.
Мальчик запоминал всё – и то, как двигается тележка внутри трубы, и то, как устроена жизнь на юге. Человек со стеклянными глазами снова отговаривал его от странствий – на юге, говорил он, люди злы. Они живут в городах, как мыши в клетках. Он говорил, что они вовсе живут без души, а у всех на руке железная печать, по которой их отличают одного от другого.
Главное, говорил Человек со стеклянными глазами, там нет свободы – и снова начинал плакать.
Мальчик приходил к Стеклянноглазому ещё два дня и поил его оленьим супом – а на третий день Человек со стеклянными глазами открыл рот, да и не закрыл его больше. Суп вытек обратно по щеке, и все четыре глаза колдуна потеряли смысл. Тогда бог Стеклянноглазого пришёл и забрал его единственную душу.
Подул по комнате ветер, с шорохом перебирая бумажные картинки, повешенные на стенах, упала, подпрыгнула и покатилась куда-то пустая банка от превращённой воды.
Мальчик понял, что чужую душу куда-то увели.
Он закопал колдуна, как и положено – лицом вниз, чтобы он сразу увидел, что там, внутри земли.
Единственный оставшийся под белёсым небом твёрдого мира человек задумался.
Всё, что он знал теперь о мире, позволяло сделать правильный выбор.
Пока человек жив, его душа движется, хотя это нам и не видно – одна душа, как тень облака летящего над Ыртом, другая – как тень птицы, третья – как тень оленя. Пока движутся души, движется и человек.
Дети должны быть рождены, и человечьи души должны совершить свой привычный круг в природе. Мальчик снова вспомнил бессмысленных бумажных женщин колдуна и пожалел его.
Но главное – он придумал, кто сбережёт твердый мир Ырта до его возвращения.

Несколько дней он разбирал каменный завал у жерла трубы.
В полуразрушенном зале, среди железных шкафов и непонятных колёс с рукоятками, перед ним открылась чёрная дыра, ведущая на юг. Понизу трубы шли рельсы для тележки ремонтного робота. Мальчик залил в огромный бак всю превращённую из ягоды морошки воду, оставив колдуну только одну бутыль.
Наутро он стал прощаться с привычным миром. Третья душа, похожая на комара, вернулась из леса – её обязательно надо было дождаться – иначе, забыв эту душу, он проведёт всю жизнь без сна.
Первая душа проснулась и требовала еды – потому что смерть и еда рядом, а могильной душе нужно много сил. Вторая душа, душа-лодка, напряглась в его теле, потому что она отвечала за всякое странствие – неважно, на север или на юг, по воде или посуху.
Души его нерождённых детей сидели смирно, как настоящие испуганные дети.
Тогда он сделал последнее из того, что нужно было сделать перед дорогой – во-первых, он оставил волосяную душу Стеклянноглазому, потому что волос у Человека со стеклянными глазами было много, а заботиться о них и о его теле было некому.
Теперь Душа волос будет бережно хранить Стеклянноглазого, а много из могильной бутыли всё равно она не выпьет. Всё-таки это душа северного человека, а не южного.
Во-вторых, он наконец, напрягшись, вырвал из себя одну из детских душ и велел ей жить в самом страшном тотемном звере – носатом и ушастом. Эта душа должна ждать его возвращения и хранить безлюдный Ырт его предков.
Зверь в полосатых штанах уставился на восход, поднял свой нос и замер. Теперь его, маленького и храброго, звали Ы.
Осталось пять из семи – это не так уж мало.
И вернувшись к Трубе, мальчик запустил мотор самоходной тележки.
Оживший инспекционный робот подмигнул ему лампочкой, и все они тронулись в путь. Пять душ вцепились в его тело, как дети в быстро бегущие нарты.
За спиной плакали две оставшиеся души, потому что тот, кто остаётся, всегда берёт большую печаль, а тот, кто уезжает – меньшую.



Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

Говорят, что сегодня очередной день рождения Одессы.
Оттого поздравляю всех её жителей и уроженцев.

Чтобы два раза не вставать, скажу, что и я не чужд этому городу. Во время блокады Петрограда (в гражданскую войну) часть моей семьи - прабабушка вместе с моим дедом и его сестрой бежала в Одессу, где старший их брат Всеволод служил в ОСВАГе.
Жили голодно, и мать купила гусей на откорм. Гуси росли худые, и, внезапно, в перелётную пору, услышали в небе курлыканье. Недооткормленное, сытое будущее встало на крыло и покинуло двор моих предков.
Потом прабабушка умерла там - ей переливали кровь, но группы крови были мало изучены.
У неё был отрицательный резус – тот же, что у моей матери и у меня.
Она лежит в одесской земле, не знаю даже в каком месте, намертво слитая с эти городом.
Я никогда не был в Одессе.


Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

В связи с приближающимся праздником с загадочным названием "День специалиста по ядерному обеспечению" начал встречать е менее загадочное название.
Дело в том, что довольно многие журналисты считают, что первое советское ядерное устройство называлось "Иосиф-1".
В этом некая поэтика есть, однако ж та самая, которая превращает стиль времени в мифологию.
Первое ядерное взрывное устройство не называлось "Иосиф-1", хотя танк "Иосиф Сталин" вполне существовал и в разных модификациях.
Бомба называлась РДС-1 или для конспирации "реактивный двигатель специальный", называлась "Изделие 501"... По-разному, в общем, её звали.

Но в неправильном есть свой смысл - это механический перевод Joe-1. То есть [Дядюшка] Джо -1. (Нумеровались, кажется, до водородной (№4), впрочем, не помню). То есть, это извилистый путь имени - через океан. При этом, сделав круг, название становится пародийным, будто взятым напрокат из первых фильмов про Джеймса Бонда.

Чтобы два раза не вставать, я начал думать о названиях оружия, имеющих  - в Дядюшке Джо, разумеется, ничего религиозного не было. Сходу вспомнил только ракеты "Иерихон", но потом оказалось, что их много.


Извините, если кого обидел