August 14th, 2012

История про то, что два раза не вставать

Меня очень давно занимала история про скромного французского служащего Бодю. Помимо сюжета, она занимала меня тем, что я никак не могу вспомнить, откуда она взялась в моей жизни. Кажется, я всё-таки её где-то прочитал - но где?
Это история про одного банковского служащего по имени Бодю, очень скромного, с нищенской заплатой. Его начальник даже жалеет его, пытается найти что-то в нём интересное, человеческое, но понимает, что его подчинённый - просто серая канцелярская мышь. И к его великому удивлению, он вдруг встречает Бодю в дорогом ресторане, причём официанты относятся к Бодю с особым уважением, даже с подобострастностью.
Директор ничего не может понять.
14 июля директор банка с большим трудом попадает на приём в Елисейский дворец, и опять обнаруживает Бодю, в его обычном скромном костюме, беседующего с супругой президента Франции. Причём и сам президент приплясывает рядом, и, судя по всему, Бодю рассказывает что-то смешное, потому что все покатываются со смеха.
Это поражает директора банка, и когда Бодю перед Пасхой просит отпустить его пораньше на пару дней, то директор решает за ним проследить. Бодю отправляется на вокзал, директор - за ним. Бодю едет в Италию, и так директор банка попадает в Рим. В толпе он теряет Бодю, и на следующий день обнаруживает, что Бодю стоит рядом с Папой, приветствующим народ.
Директор банка с выпученными глазами, в исступлении, хватает за рукав какого-то итальянца, и тычет пальцем в окно с немым вопросом.
Итальянец хлопает его по плечу:
- Так это же наш Бодю! А вот кто это рядом с ним в этой странной шапочке, я и сам не знаю.
Понятно, что это не советский анекдот, а, возможно, какая-нибудь новелла - скажем, конца века девятнадцатого, кочующая по странам. Кажется, именно тогда стал шире развиваться процесс перехода "обратно в фольклор". (Он всегда был, но тогда как-то уширился).

И, чтобы два раза не вставать, я расскажу недавнюю историю про поиски трески и лисы. Треску я, впрочем, не искал, она нашлась сама.
Так вот, в детстве у нас в доме не было приёмника - мало того, что в те времена исторического материализма никакого буйства FM не наблюдалось, так и приёмники ВЭФ использовались на даче только для прослушивания свободолюбивых клеветонов. Дома жили так называемые "трёхпрограммники" -  величиной с этот коротковолновый приёмник, сделанные из мгновенно желтеющей как бы белой пластмассы, устройства.
Было у них три кнопки или три положения тумблера - первый был официальный, скучноватый.
Совершенно не помню никаких передач, кроме "Пионерской зорьки" и концерта по заявкам "В рабочий полдень". На второй кнопке жила радиостанция "Маяк", отбивая раз в час точное время, а вот на третьей, как на последней страницы гназеты, было самое интересное - там, по утрам в будние дни, часов в десять, шла передача "Театр у микрофона". На записях этих спектаклей до сих пор зарабатывают какие-то сайты.
Но иногда вместо полновесных театральных спектаклей, там передавали инсценировки.
И вот я слушал по "третьей кнопке трёхпрограммника" какую-то постановку по американской классике, и там, как мне казалось, дети кричали "Билл Пибоди поймал лису! Билл Пибоди поймал лису! Билл Пибоди поймал лису!"
Дети дразнились, но этот ритм намертво вклеился мне в голову.
Я, впрочем, понимал, что это, возможно не Билл, возможно и не лису, да, может, и не дети.
После этой фразы раздавалась музыка, что-то из мира толстых, и, чувствовалось, что у героя после этой дразнилки была психотравма на всю жизнь - он это несколько раз вспоминал за всю радиопостановку.
И, как всегда, когда ищешь что-то много лет, ответ обнаружился внезапно - это один из рассказов Олдриджа.
Правда, сли мы настоящие исследователи, то должны предполагать, что выражение "по рассказам"  - хитрое, и в воле отечественного режиссёра было слить несколько рассказов Олдриджа (Лауреата Ленинской премии, кстати), и добавить этот хор мальчиков и Бунчиков.
Что касается самого Джеймса Олдриджа, то дело, разумеется, не в том, что ему в 1973 году дали эту Ленинскую премию - автору "Последнего дюйма" я бы не пожалел её, пусть даже она была не за литературу, а за "укрепление мира между народами". Отчего-то Олдриж казался тогда. много лет назад, американцем - хоть он и родился в Австралии, а жил в разных местах Британской империи. Но это уже издержки, как потом стали говорить, двухполярного мира.
Итак, вот этот незабываемый голос Валентины Сперантовой - и детский крик, где нет никакого Пибоди, а вместо него Вудли, не Билл, а Том, к лисе добавлена треска, и рок-н-ролл, что казался тебе тогда музыкой разврата. 
Люди, кстати, лучше помнят именно детские передачи - те звуки, под которые они собирались в школу, то что они слышали, когда готовили уроки - в шорохе мышином, в скрипе половиц, медленно и чинно, клмитет охраны авторских прав природы в стране литературии, удивляясь тому, удивляясь сему, удивляясь упругости стали, удивляясь тому, чему люди уже удивляться давно перестали.
Будущего нет, есть только прошлое в замурованных проводах радиоточек, где сохранились голоса нашего детства.

Извините, если кого обидел