May 3rd, 2012

История про то, что два раза не вставать

Тут, видимо, будет серия заметок, понятных только людям узкого круга и связанных с одним давним конкурсом, в обиходе называемом «Грелка».
Это тема внутренняя, и лучше людям, в неё не вовлечённым, просто пройти мимо.
Люди пишут рассказы, пытаются определить – кто лучший, нормальное-то дело, тем более, в давнишних правилах этого мероприятия было написано «является свободным времяпрепровождением любителей фантастики всех рангов и на большее не претендует» - сейчас эта надпись      там куда-то подевалась и напрасно. В этом году темой там был «дизельпанк», а я только что про него рассуждал, посмотрев фильм «Шпион». Одним словом, нашёлся к шарику горшок.
Беда всех таких мероприятий в том, что иногда участники начинают относиться к себе слишком серьёзно. Начинают произносить слова «настоящая литература» ну и тому подобное.
Я конкурс этот любил, а участников разлюбил давно. Ну так я мизантроп, что тут удивляться.
С ним случилось ровно тоже самое, что и с отечественной фантастикой – совсем по неприличному анекдоту про непростого советского человека, который  жаловался врачу, что поест, дескать чёрной икры – так ходит чёрной икрой, поест красной икры – ходит красной икрой. Мудрый врач ему говорил: «А вы ешьте как все – говно», и был в общем прав. И с самодеятельной. Любительской литературой ровно тоже самое – пока писатели ели и пытались переварить Эдгара По, Борхеса, Брэдбери и Лема, было ещё ничего. Но потом пришло поколение, что наелось тем, что сделали предыдущие, и так  раз за разом. Причём, понятно, не улучшая исходного продукта.
Поэтому первое замечание – любительская литература пытается воспроизвести образец.  Или светлый образ его, как с нажимом говорил своему секретарю один кардинал.
Про второе замечание я скажу потом, а сейчас, чтобы два раза не вставать, об одном рассказе, который меня попросили рассмотреть.
Этот рассказ называется «Кресты и звёзды» и, собственно, вот про что: молодой человек Теймураз юллер приезжает из Берлина куда-то в рейхскомиссариат Кавказ – ему нужно совершить кровную месть, однако ж пальнув в машину на горной дороге, он обнаруживает там не кровника, а заезжего француза. Француз по имени Дюма оказывается фальшивым и с помощью германскоподданого кавказца проникает в полосу отчуждения ставки фюрера (на Кавказе) и наводит на неё дирижабли (или многомоторные самолёты, я не понял). Ну и гордый кавказский германец за это воткнул кинжал в его грудь. (В пересказе   любые художественные произведения выглядят интереснее).
Причём этот сюжет совершенно прекрасен. Я бы выкинул прочее и написал бы о рейхскомиссариате Кавказ и молодом чеченце, что безрадостно, по велению тейпа, поехал на родину свершит кровную месть. Но это мысли в сторону.

Но дальше начинается всё то дурное, что свойственно любительской литературе. От  неловких спряжений до «Панцермашине задрали в небо стволы и затряслись в пароксизмах бессмысленных выстрелов». Будь я автором, я бы пытался выдать это за пародию, но это не пародия – это как раз переваренные предшественники. Ну и там дальше начинается избыток деталей, Гитлер оказывается Сталиным, экипировка с этими «гауссрифле» (то есть винтовками, разгоняющими пули не порохом, а электромагнитным зарядом, будто взятая напрокат из какой-то сталкерской игры), масса немецких слов,  но я-то понимаю, человек торопился.
Теперь я сделаю второе замечание – на этих (и этом тоже) конкурсах есть критика. То есть участники ошибочно думают, давая советы по композиции, требуя прочитать книгу Розенталя, или «поправить стиль», дают советы по улучшению прозы. Это неверно. Улучшить ничего нельзя, и за все эти советы на форумах «вам нужно поправить композицию» нужно плевать в ухо.
Главную пользу можно извлечь из исследования себя. Вот человек  пишет «Используя ровную лощину как посадочную полосу, на нее садился «Горыныч». Словно икринки из чрева громадной рыбы, из него выбирались мощные бронемашины «Илья Муромец» с красными звездами на плечах».  Побоку рассказ и все конкурсы, вот вопрос – почему красные звёзды на плечах. Где у машины плечи? Каков из себя это красноармейский человекоподобный робот, к чему ему погоны? То есть я не издеваюсь, вовсе нет, тут интересно, как человек придумывает метафоры, и если он сам поймёт нехитрый навык имени Ю. К. Олеши, то получит своё, внутреннее удовольствие. Или придумает новый мир бронемашин и проч., и проч.
Некоторые из текстов любительской литературы можно, конечно, напечатать – но это так, из непонятного мне тщеславия. Вроде как те медали имени великих писателей, которые за скромную денежку    писатели современные раздают друг другу. Напечатать можно всё, да не этом дело – дело в свободном интересном времяпровождении. Но писатели-любители не всегда  понимают, что эти рассказы и книги – ничто перед тем самым удовольствием от времяпровождения.
Это отступление сделано ровно для того, что улучшать ничего не надо. Историю подданного Третьего Рейха нужно оставить как есть.                                      

Извините, если кого обидел                                                

История про то, что два раза не вставать

Продолжая нашу внутреннюю тему, о которой я уже сделал два замечания.
Я сделал странный вывод - если собрать сто человек и попросить их описать понятие "дизельпанк", большинство из них вспомнит о дирижабле. Почему так, я ещё не понял, но что-то с этими дирижаблями нечисто. Впрочем, есть такая история: у нас был такой родственник, очень красивый человек, капитан первого ранга Реммер. Так вот он как-то, шутя, выговаривал моему отцу: "Ну вот что ты за авторское свидетельство оформляешь? На антенну, которая расположена на ракете... Вот как я пишу: "Подводная лодка, которая отличается от всех существующих маленькой антенной, которая..." И вот этот дирижабль, как маленькая антенна, которая приделана к огромному количеству грелочных рассказов.

Дальше меня попросили прочитать рассказ "Другие берега".
Честно говоря, я сразу подумал, что это история про писателя Набокова, что летит на дирижабле "Гинденбург" в Нью-Йорк, и к нему подсаживается попаданец, уговаривающий надеть парашют. Но нет, урановые рудники (там сразу появляется "автомат с круглым барабаном", это видимо синтез "магазина" и "револьверов", впрочем "револьверные ручки" там тоже сразу появляются. И прекрасное "Я вколол вам  тринитробутитропил! Если будете вести себя хорошо, дам вам сыворотку!". Но я не придираюсь, даже ко всем этим "Замочные зубья со скрежетом скрылись в бетон пола" - придирки эти редакторские, то есть, хорошо бы чувствовать словестные конструкции, а если нарушать принятый строй речи, то осознанно, для чего-то.  
Тут я сделаю третье замечание, на всяких конкурсах принято издеваться над стилистическими и грамматическими ошибками - это очень правильно. Я раньше очень любил этих плюющихся и ругающихся помошников, потому что, читая их, сидел дома, и спокойно исправлял описки и ошибки. Это большая польза. (Правда потом, уже в "Новом мире", редакторы находили ещё горсть, потом ещё полгорсти находил корректор журнала, а спустя пару лет, корректор в издательстве (я клянусь, всё вносил!), щедро усыпал поля правкой. Но к чужим замечаниям об ошибках нужно относиться аккуратно. Во-первых, корректоры и редакторы иногда люди не очень образованные - например, мне как-то исправили (не в "Новом мире", конечно, а в "Если" цитату "На пригреве тепло, только этого мало" на "На припёке тепло...", а одному моему доброму товарищу поставили восхитительные кавычки "бритва "Оккама"" - кстати, почему в парфюмерно-жестяной индустрии нет такого бренда, совершенно непонятно. В любительской литературе и того пуще - прекрасно, что люди читают Розенталя, но иногда плохопереваренный Розенталь оказывает дурное действие. От него пучит и становится не по себе. Потому ещё не по себе, что язык сложное вещество, и переставь запятые классикам, поправь Гоголю лексику - такое выйдет, мама не горюй. Большая часть грелочников вслепую бы издевалась над Андреем Платоновым (Я этого не проверял, но несчастному Александру Грину они с моей подачи уже кричали "Если вы будете тщательнее работать и переписывать свои рассказы, то из вас, может быть, что-то получится". Одним словом - лишняя корректура никогда не мешает, но относится к ней надо осторожно.
Придерёшься тут к написанию "Дженерал электрикс" - а ну как, это так задумано, такая в этом мире General Electric Company. Такое смешение американского с нижегородским, когда водитель из Арканзаса кричит: "Работай, падла!". Это я ещё не дошёл до строчки: "Инспектор Эйбс сложился в форму, наиболее близкую к окружности". (Там ещё второй раз это сказано, для тех кто не понял про окружность с первого раза: "Эйбс часто и внезапно менял направление разговора, рассчитывая, что его собеседник не впишется в поворот и невольно раскроет что-то о конечном пункте своего путешествия, а может и о цели оного. Но тот вёл разговор безупречно, держа себя за воспитанного, почти светского простачка-балагура. А потом он, сославшись на духоту, опустил окно и очень мощно начал выталкивать инспектора за борт. Тот не ожидал такой силы в плечах противника, да ещё рука соскользнула в ответственный момент. Пришлось принимать форму окружности".  Там ещё много оборотов типа "Выдержат ли горы такого наплыва посетителей? Что-то я не заметил инфраструктуры". "Вы что себе позволяете! — закричал он вниз.  Но человечек был глух к пеняниям".
Это происходит вот почему - человек говорит на языке бытового канцелярита. Это совершенно нормально. Заставь его два раза переписать от руки "Другие берега" Набокова, то он будет писать "под Набокова" - помните, что я рассказывал про человека, который жрал чёрную икру и ею же гадил.
Для интересующихся перескажу кратко сюжет: в Америке один маньяк стрито огромного человекоподобного робота, но для того, чтобы он заработал нужны усы Сталина, усы Сталина как-то достают с помощью шпионки, робот заводятся, но тут прилетают красные и дают всем пиздюлей. Робот разваливается, видны титры "конец". Этот рассказ очень интересный - это пример того, как     автор не контролирует сюжет. То есть, прорвало фановую трубу - и человек, чтобы хоть как-то вернуть стройность течению жизни, затыкает дырку тряпками, сапогами жены, диваном, телевизором, подшивкой "Нивы" за 1913 год. То есть - творит суетливое безумие, мечется от буффонады к комиксу, от пафоса к низовой речи. А суетится не надо - стой, получай свой фан.
Да - забыл. Дирижабль там есть. Куда без него.

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

Продолжая  прошлых заметок - раз и два, исполняя просьбу доброй Натальи Александровны, я решил прочитать ещё один рассказ.
Только добавлю к коллекции своих замечаний ещё одно.
Я посмотрел, как  младофантасты сами и несколько расстроился - там как-то много апломба, но мало умения подложить кнопку на стул или намазать спящего автора зубной пастой. Это умение, кажется, утеряно.
А уж я знавал великих злословов - вот была у меня одноклассница - сказала одну небрежную (казалось бы) фразу, и спустя много лет на встречах выпускников я гляжу в лицо объекта злословия и отвожу в смущении глаза.

Кстати, чтобы два раза не вставать, следующий рассказ, который меня попросили прочитать, носил длинное название "Rock-lament of broken heart and thing from another world".
Битва коротких предложений.
Это, кстати, мечта редактора - тогда текст легко сокращать.
Сокращу и я:
 "И слава богу, я тут не один. А с тобой. И я люблю тебя, милая.   Моя фамилия неизвестна людям. Ее не зачитают по радио. Моей должности не отмечено в бумагах. Ее названия еще не придумали. Твоя кожа. Она как винил.*   Но у меня теперь новая любовь. Любовь системы Эмиля Нагана. С модификацией в виде двух барабанов,** утяжеленной рукояткой и ядовитыми пулями. А знаешь что, шлюха?*** Я изменю тебе сразу с двумя. Я, пушка и бутылка «Московской» сорокоградусной. Сразу с двумя! Плевать на этику и мораль! Плевать на то, что я не пью!  Идите сюда гады я могу продержаться ровно две обоймы тринадцать патронов и именно столько вас ублюдков заберу с собой но один! Один заряд я оставлю, шлюха, для тебя. Вышибу твои электронные мозги на дорогой кожаный диван.   Но мне патрон не нужен. Пентхаус забит взрывчаткой. Надеюсь, когда все кончится, меня добросит прямо до небес. Зато будет салют на Первое мая". 
По-моему, очень хорошо - я ведь говорил, что литература выигрывает в пересказах.
____________________________________________
Идея электрической женщины  с кожей, похожей на винил - это прекрасно.
**  Ср. у  Бунина в «Кавказе» («Тёмные аллеи») – «Возвратясь в свой номер, он лёг на диван и выстрелил себе в виски из двух револьверов». Ср. также Венедикт Ерофеев: «Не подымаясь с земли, я вынул свои пистолеты, два из подмышек, третий — не помню откуда, и из всех трех разом выстрелил во все свои виски и опрокинулся на клумбу, с душой, пронзенной навылет». Но тут целых два барабана и я нне думаю, что автор - прилежный читатель классики.
*** Меня всегда занимало, как в русский текст вводятся все эти "шлюхи", "дебилы", сучки", что собственно русскому тексту не свойственны - переводному детективу - да, а вот отечественным текстам нет.


Извините, если кого обидел