April 16th, 2012

История про то, что два раза не вставать

У Фёдора Михайловича Достоевского, в знаменитом романе "Бесы" есть такой герой - Семён Егорович Кармазинов. Герой, надо сказать не то, чтобы очень приятный. Русский литератор, живущий в Европе. Рассказчик сообщает о нём: "Его  повести  и рассказы  известны  всему прошлому и даже нашему поколению; я  же упивался ими;  они были наслаждением моего отрочества  и моей  молодости.  Потом я несколько охладел к его  перу; повести с направлением, которые он все писал в последнее  время,  мне уже не так понравились,  как первые,  первоначальные его  создания, в которых  было столько  непосредственной поэзии; а  самые последние сочинения  его так даже вовсе мне не нравились".
Я сразу вспомнил по этому поводу историю с Акуниным - и моё собственное охлаждение не к нему, конечно, (мы незнакомы), а к его печатной машине. То есть, когда смешение интеллектуального и массовой культуры было внове, и интеллектуального было много, а массового - не так много, то это вызывало у меня восторг, а вот когда интеллектуальное пиво стало всё больше разбавляться водой ширпотреба (да так, что некоторые начали говорить о невидимом соавторстве), так у меня начась тоска, которую современные люди зовут "пичалька".
При этом сейчас модно выказывать политические претензии любым публичным личностям. Вот Ревзин, к примеру, пишет "Кто меня все ж таки поразил во всей этой истории, так это Борис Акунин. Он искренне считал, что у него получится придумать для России повестку дня, объединить вокруг нее лидеров оппозиции и поженить их с простыми протестующими, переформатировать политику и победить. Он сорвался из своего замка в Сен-Мало, первым дилижансом бросился в Париж, оттуда на всех парах в Москву и, как говорится, с головой нырнул в оранжевые волны революции. В этом есть что-то тургеневское, хотя и не скажу, что именно".
У меня вот никаких претензий ни к кому нет, все в своём праве - и хоть я и думаю, что в ходе зимних пикников "Афиши" Акунин наговорил каких-то благоглупостей, так в этом ничего дурного.
С персонажем Достоевского, кстати, тоже была вполне революционная история и "Великий писатель болезненно трепетал пред новейшею  революционною молодежью  и, воображая, по незнанию дела,  что в руках  её ключи русской  будущности, унизительно к ним
подлизывался, главное потому что они не обращали на него никакого внимания".
 Но в итоге Верховенский только сыгрыл с писателем злую шутку, и вообще в романе вышло всё довольно скверно.
Но я, совершенно не об этом - Акунин вышел как бы таким символом демократии и престолоблюстителем великой русской литературы.
И тут подоспел фильм "Шпион", снятый по его роману.
Про фильм и роман - совершенно отдельный разговор, но вот что интересно - там происходит некая спекуляция. Слово это теперь, в пору мелькания невидимой руки рынка и всего такого, должно выходить вовсе необидным.
Так вот, основная спекуляция происходит не собственно на детективной интриге, а на теме времени и Большого стиля.
В начале Перестройки был модный, как теперь говорят, мем - "Россия, которую мы потеряли" - и всё текущее безобразие соотносилось с 1913 годом. Но потом случилась удивительная вещь - возникла идея "СССР, который мы потеряли" - с атомной бомбой, сменившей соху, сталинскими космонавтами, первыми на Луне, с каналами и высотными зданиями посреди московских переулков.
И вот оказывается, что с помощью Акунина производится этот вполне себе противоположный проект комикса Большого Стиля.
Ну, да - там и Большой стиль в виде комикса, не настоящий, а придуманный, вроде как Берлин на картонных макетах Шпеера.
Собственно, "Шпион" - это как раз "СССР, который мы потеряли". Правда, тут уже претензии к исполению, но сейчас мне нужно отлучиться в лабаз и нет времени объяснять, что это за претензии.
Но само сочетания меня развеселило.

Извините, если кого обидел