March 30th, 2012

История про то, что два раза не вставать

В разговоры о Русском Застольном Пении надо внести ложку дёгтя. Но, в конце концов, никто и не обещал, что я буду всё хвалить. Это обещанный (довольно старый - но за два года, кажется, ничего не изменилось) текст про Шаова.


Жалкие, никчемные люди


Давным-давно то, что известно было под именем КСП, разделилось на коммерческую составляющую (и песни Митяева вполне органично звучали в концертах Шуфутинского), на какие-то особые сообщества любителей гитарной струны и людей и вовсе скрывшихся в лесах от действительности, как "лесные братья".
Шаов и всё с ним связанное - крайне интересный феномен среди прочих людей с гитарой.
Во многом он полная загадка: это и не шансон, и не то, чтобы классическая бардовская песня. Покойная Катя Огонёк вполне ясна, а вот Шаов - нет.
Его песни очень интересное синтетическое явление - что-то похожее на бульдога, и на дога, на собаку-водолаза и на всех овчарок сразу.  Сентиментальный, но не Визбор, гражданственный, но не Галич, мужественный, но не Высоцкий - это при том, что все эти черты упомянутых людей мне вовсе не радостны.
Шаов выходит какой-то карикатурой на всех бардов вкупе с частушечниками.
На советской эстраде были такие классические куплетисты (сейчас они сохранились только в телевизионных передачах типа "Аншлаг"). Эти куплетисты, казалось бы, высмеивали "разжигателей войны", "родимые пятна капитализма", или "временные трудности и недостатки советского быта".
Но, по сути, они были что-то вроде шута из "Голого короля" Шварца, который веселил своего государя историями о том, как один купец, по фамилии Петерсен, вышел из лавки, да как споткнется - и ляп носом об мостовую! А тут шел маляр с краской, споткнулся об купца и облил краской проходившую мимо старушку - и тому подобное дальше.
Эстрадные куплетисты, казалось бы, имели "бытовой объект", а на самом деле этим объектом не занимались, а просто рассказывали, как собака укусила бюрократа, и поджигатель войны - ляп об мостовую.
Популярность Шаова генетически связана как раз с популярностью этих куплетистов, а не впрямую с авторской песней. Это - частушечник для интеллигенции, вернее, для того, что сейчас считает себя интеллигенцией..
Все время кажется, что он подмигивает, зазывает - как офеня. Трясёт, как товаром, своим уменьем все эти интеллигентские знания-клише - увязывать в гладкие куплеты. Вот юмор, вот гражданский взрыд - и, глядишь, кто-то уже вспомнил Зощенко.
И это ещё более интересно - потому как получается, что корпус песен Шаова - это карикатура на маленького человека Зощенко, персонажа, что сам является карикатурой.

И тут мы приходим к очень интересной теме, ради которой и затеян весь этот разговор - к теме маленького человечка. К тем "пьяненьким", о которых было собирался писать Достоевский. Тема эта неизбывна и постоянна во всей русской литературе - а что ж не считать литературой бардовскую песню русский шансон и прочие куплеты.
 И вот, всегда в этом месте  возникает призрак  Зощенко. Когда так говорят о Зощенко, то отчего-то имеют в виду, что Зощенко ничего не писал, кроме рассказа "Аристократка". Предпочтения - дело личное, но Зощенко написал массу рассказов различной тональности - от времён "Серапионовых братьев" до книги "Перед восходом солнца". Чтобы Шаов написал "Перед восходом солнца" я и помыслить не могу.
Можно выдумать какую-то неловкую схожесть, но мы-то знаем, что "маленький человек Зощенко" это человек искусственно созданный, причём человек, созданный интеллектуалом особого рода. Интеллектуалом, ушедшим на фронт из принципиальных соображений (четыре ордена - Св. Станислава с мечами, Св. Анны с мечами и бантом и прочее), много думающим и рефлексирующим человек. Оттого искусственность его простонародного героя, выплеснутого из среды того самого хама, что шёл, шёл и пришёл (как всем обещал Мережковский), видны не только при чтении биографии Зощенко, а в самих каких-нибудь "Уважаемых гражданах" - персонажи там будто  хармсовские герои, сюжетв будто для фильмов Тарантино, полных карикатур не на реальность, а уже карикатур на карикатуры на реальность.

Шаов как раз, как мне кажется, стилизацией не занимается. Это как фильм или сериал, в котором актёры не играют, а говорят, что есть. Это речь самого маленького человек, это песня маленького человека, что мечтал продать дьяволу свою душу за пиво, но душа у него была темная и дешевая, а пиво он любил светлое и дорогое. 
Скажут, что это какой-то особый вид пошлости. Но что значит "особый", не говоря уж о том, что совершенно непонятно, что такое пошлость. Получается эта карикатура сложным образом - мне даже далеко не всегда не кажется, что автор  её хочет создать.
Второй после Зощенко культурологический отсыл - это несколько песен Владимира Высоцкого в той части, где Высоцкий поёт "Ой, Вань, гляди, какие клоуны" или "Скажи, Серёга? Он похмелится утром, встанет…", и прочее напьюсь-просплюсь-опохмелимся. Очень интересно, как это делается: расхожая фраза или цитата, что вертится у всех в головах, меняется каламбурным образом: "Философ Декарт говорил, наливая: "Я пью, значит я существую." Аминь!". Или "Ещё темно, но из ветвей // Чирикнул первый воробей" ("Утренняя песнь города) - "В тяжёлом ритме болеро // канают граждане в метро". "Жестокой ревностью томим,// В командировке я влачился.// И думал: вдруг она с другим?// Стонал и тихо матерился ("Романс ревнивца"). Или "Ой ты Дао моё Дао,// Дао вечное моё// Дао важное, сермяжное, непознанное..." ("Шао дэ Цзин").
Это нормальный ход низовой культуры. Придираться к рифмам совершенно бессмысленно - потому что "кабаки" неминуемо влекут за собой "от тоски", а "даже пива" зовёт рифму "тоскливо", и всё это на протяжении одного абзаца. Нет смысла воротить нос от обилия отглагольных рифм, или того, что  "светофоров" рифмуется с "на просторах", а "ночей" с "Зачем?".  Это-то как раз понятно - силлаботоника ещё со времён бардовской песни искупается исполнением.
Шаов совершенно заслуженно пользуется успехом - потому что, конечно, это не  "русский шансон" (нечто на манер морской свинки, что не морская и не свинка), это не бандитская музыка - потому что пьющий человек из under middlle class не очень хотел бы себя ассоциировать с бандитами. Это именно песни "пьяненьких". Речь Лебядкиных и Мармеладовых, произнесённая под гитару. Как кричал немытый человек с чёрными манжетами  Паниковский: "Жалкие, никчемные люди!".

Это, конечно, очень интересная грядка для сбора социальных и культурологических наблюдений. Как живет этот слой, который был ничем и остался ничем, но понимает, как устроена шутка Шаова "Филипп Кьеркегоров"; который не помнит ровно ничего из той специальности, что ему дурно преподавали в институте, но зато натренирован на два десятка "высоких" фамилий - то есть, он знает, что Кьеркегор - это что-то из высокого, а Киркоров - что-то из "простонародного". Особый общественный слой, которому свойственна эта эстетика живёт тем, что последний общественный переворот (как и предыдущие) отменил обязательства молодости (этим социальные катаклизмы и хороши - на них все можно списать), а водка осталась доступной.
Можно подумать, что предмет исследования мне отвратителен - вовсе нет. Это часть воздуха больших городов, это мои соседи по лестничным клеткам, это мои попутчики по маршруткам. Любить эту массу сложно, но ненавидеть священной и яростной ненавистью - себе дороже: вроде как ненавидеть погоду и мучиться в корчах от звука дождя. 
Всё это ужасно интересно.
Но удивительно тяжело.


_______________
Тимур Шаов родился 14 июля 1964 в Черкесске. Биография его в "Википедии" прекрасна и заслуживает тиражирования: "Классического музыкального образования не имеет. Родители Шаова прохладно относились к его увлечению музыкой (отец говорил ему: «Зачем тебе это надо, балалаечник?»). На последнем, шестом курсе сломал себе ногу и более полугода провёл в гипсе — это стало темой его первой песни — «Я себе сломал ногу́». После окончания мединститута в 1987 году был направлен по распределению в родную Карачаево-Черкесию — сельским врачом в станицу Зеленчукскую (жил в посёлке Нижний Архыз, за 25 километров от работы) — и задержался там на целых двенадцать лет. Этому периоду жизни посвящена песня «Деревенька» (впоследствии с ней он стал лауреатом Грушинского фестиваля). С 2002 года, профессионально занимаясь бардовской песней, переехал в Москву. О столичной жизни вскоре появилась песня «Пробки в Москве». Член союза литераторов России".

Извините, если кого обидел.