November 24th, 2011

История про то, что раза не вставать

Я вот что скажу: мне очень нравится Дмитрий Ольшанский.
Тут вот в чём дело – к нему в разное время относились по-разному, и я помню, как приличных местах, было принято говорить о нём поджав губы, как о приличном мальчике, вдруг вступившем в связь с матерью Иокастой.
Или наоборот, он мне тогда казался чем-то вроде Алёши Карамазова, что тих и слаб, а расскажет ему братец о людской несправедливости, о душегубе-помещике, так зыркнет Алёша и закричит «Расстрелять!».
Потом я понял, что дело как раз не в этом, а в том что Ольшанский человек живой. Я-то могу сколько угодно быть несогласен с ним, и с его мыслями, на глазах меняющими политическую окраску. Но вот он живой, а многие известные мне завсегдатаи вовсе неживые. Упыри они какие-то, с липкой матовой кожей.
В общем, Ольшанский – хороший.

И, чтобы два раза не вставать, несколько слов о советской прессе.
Эта тема возникла из одной фразы Ольшанского, что он мимоходом бросил: «Я с трудом представляю людей, которые до 1988 примерно года читают газету».
Речь шла о том, что советскую прессу читать невозможно. То есть, вся история советской печати зажата между советом профессора Преображенского не читать никаких газет вовсе и ажиотажным чтением газеты «Московские новости» со стендом.
Я немного помню это время, и понимаю, что слишком просто свести его к установочным статьям «Правды» и либеральным очеркам «Литературной газеты».
Или иначе: слишком просто свести советскую печать к способу чтения между строк.
Изначальный вопрос о чтении снимается тем, что я застал в начале восьмидесятых лимиты на подписку прессы. Партийную «Правду» можно было выписывать без ограничений, и это, кажется, даже было обязанностью восемнадцати миллионов членов партии, а вот на «Литературку» как раз был лимит, то есть – ограничение, разнарядка. Непросто было подписаться и на литературные журналы, и на научно-популярные (которые, кстати, до сих пор остаются недосягаемым образцом совершенства) - но это отдельная тема, да и не журналы это были, а что-то другое, названное «журналами» по утерянной аналогии.
Ах, "Юный техник", ах, "Знание сила", ох, журнал "Радио", полный слепых схем и описей резисторов вкупе с конденсаторами... Эх, журнал "Советский Союз", что вообще был с другой планеты - с удивительными фотографиями не хуже часто, чем "Чешское фото".
Советская печать была не только коллективным агитатором, но и организатором – эта фраза за подписью Ленина горела на одном низкорослом здании на площади Белорусского вокзала, которую я пересекал едва ли не каждый день своего детства.
Структура была вполне разнообразна – «Труд» заполнял нишу экстрасенсов и НЛО, предшествуя «Московскому комсомольцу» (ведь он был не партийным органом, а газетой профсоюзов), «Литературная газета» и создавалась-то как орган контролируемой фронды, и до последних лет оставалась ею. В «Комсомольской правде» ждали очерках из недр жизни, а так же репортажей великого Пескова. Я читал в «Пионерской правде» печатающийся с продолжением какой-то роман Кира Булычёва про Алису – теперь мне кажущийся ужасной тягомотиной.
«Известия» имели совсем иной вкус, чем «Советская Россия», ну и тому подобное. Ах, восхитительный дайджест «За рубежом», ах, давний журнал «Новое время»…
При этом, для занятий иностранным языком покупалась – для простых «Moscow news», а для продвинутых – «Morning star».
Кстати, я и сам читал прессу на стендах - по дороге в Университет, ожидая троллейбуса.
Но - феномен «хорошей советской журналистики» ещё совершенно не изучен. Его в общественной перспективе как-то подмяли под себя истории «прогрессивных советских писателей».
То есть, фрондёры-писатели во время Перестройки были заметнее, у них и фронды было побольше, чем у находившихся на службе журналистов. Казалось, что подпольный альманах – больший фактор, чем прочие. Однако сейчас кажется, что этот неповоротливый механизм советской журналистики был чрезвычайно любопытным. Но про писателей всегда интереснее, чем про журналистов – слишком нелепыми кажутся их компромиссы, казавшиеся прежде столь героическими.
А в этом феномене можно обнаружить много интересного для понимания людей.

Извините, если кого обидел

История про то, что два раза не вставать

История специально для моего доброго товарища Леонида Александровича: я сейчас пришел на премию "Просветитель" и обнаружил, что там по сцене катаются на сигвеях весьма пригожие девки. На сигвеях! Весьма пригожие! На сигвеях!
Уже полчаса катаются!
Я буду потом консультироваться, как за ними ухаживать (Каламбур)

И, чтобы два раза не вставать, скажу, что вот Капица - и правда "просветитель от Бога", и совершенно естественно, что в зале моментально "организовалось вставание".
как бы его только сигвеем не задавили.


Извините, если кого обидел