August 20th, 2011

История про гоблинов

С подачи нашего эстонского друга перечитал «Заповедник гоблинов» Саймака.
Я должен заметить, что этот текст был и тогда совершенно прекрасен, и сейчас вышел не хуже – буквы за тридцать лет не испортились, несмотря на то, что я читал «Заповедник гоблинов» даже не в книге, а журнальной публикации. Это были вырванные из «Смены» страницы, причём порядок нескольких частей был перепутан, а половина первой главы отсутствовала.
На задней странице самодельной подшивки были изображены обнажённые женщины – в той мере обнажения, которая была позволена в СССР. На самом деле, это был снимок из того же журнала изображавший какое-то цирковое представление и девушек в перьях.
Ну как было не полюбить этот роман?
Впрочем, есть несколько обстоятельств.
Во-первых, сейчас понимаешь, что по нынешним меркам этот роман неформатный – в нём листов семь, и с этим объёмом издатели, как правило, разворачивают автора. Маловато. Удивительно другое – отчего он до сих пор не экранизирован.
Во-вторых, это, конечно, постмодернистский роман – в самом правильном понимании этого слова (Нет, я знаю, что никто этого слова не понимает, и все употребляют его неверно). Это текст, в котором есть Шекспир и его дух, неандерталец, инопланетяне, дракон и  гоблины (Кстати, я был вполне дремуч и думал, что ударение в этом слове ставится на «и» - так, ей Богу, лучше звучало). Саймак очень интересный писатель (я, правда, не читал оригинал), но сюжетная конструкция «Заповедника гоблинов» мне кажется образцом.

Смотрите: профессор университета из «недалёкого будущего» [1](это важно, потому что массовая культура тогда, в 1968 году, когда писался роман, осознала, что «профессор» может быть не только старичком в очках, но и вполне активным персонажем с развитой потенцией – с ним читатель не прочь себя отождествить, не всё же ориентироваться на мускулистого космического десантника), вернувшись на Землю из командировки на другую планету, обнаруживал, что транспортная система его сдублировала, и, более того, двойник погиб при странных обстоятельствах. Он исключен изо всех списков, а в его квартире живёт красивая женщина с биомеханическим тигром (это непреложный закон массовой культуры – красивая женщина на третьей странице обречена на любовь героя, а они оба - на хеппи энд).
Профессор приводит женщину к своим друзьям в кабак, и после обычной в таких случаях драки (в романах кабаки для этого и существуют), перемещаются в хижину неандертальца. (Как ни странно, неандерталец - фигура комическая. Он гонит чистый как слеза самогон, отпускает саркастические замечания по любому поводу, и то и дело пускает в ход кулаки). Среди друзей профессора есть ещё и просто Дух (как потом выясняется - дух Шекспира). Там происходит разговор об Артефакте – предмете, который не берёт никакой инструмент, и непонятно вообще что он такое.
Теперь этот Артефакт хотят продать. При этом профессор знает, что на той планете, куда он случайно попал, готовы обменять целую библиотеку вечных знаний на этот предмет.  Дальше происходит цепочка детективных событий, перемежающихся визитами в заповедник рядом с институтом, где живут сказочные существа – гоблины, феи и эльфы -  профессор обнаруживает, что на Артефакт претендует представитель космической расы колесников – то есть, ульевых конгломератов на колёсах. [2] (Читателю становится понятно, что именно колесники убили дубль профессора и стараются убрать его со сцены, чтобы самим купить библиотеку).
В итоге профессор с друзьями проникает в музей, в котором лежит Артефакт и выпускает содержавшегося, как оказалось, внутри  него дракона. Колесники ловят дракона, профессор зовёт на подмогу сказочных существ, которые и побеждают инопланетян. Владельцы космической библиотеки дарят саму библиотеку людям, а дракона оставляют в заповеднике гоблинов, потому что хотели пристроить существо, служившее им домашним питомцем, в хорошие руки.
Профессор кроме новой работы библиотекаря получает и красивую женщину вкупе с биомеханическим тигром.
В чём тут удача Саймака? А в том, что он удержался на очень тонкой грани между «юмористическим фентэзи» и «героической фантастикой». [3] То есть, это победа вкуса.
Пожалуй, я не могу назвать в русской фантастике книги, что могла бы хоть  как-то соперничать с Саймаком в этом плане.
Да что там, известно, как я к этой самой фантастике отношусь.

___________________________________________
[1] Как я люблю это выражение - "недалёкое будущее", "туповатое настоящее", "идиотское прошлое".
[2] Отдельная победа Саймака в том, что у него есть мера фантазии - он придумал образ зла не в виде отвратительного, покрытого слизью тиранозавра (эко невидаль, так делали и до него, и после него). "Ни у какого другого существа в известных пределах вселенной колес не было. Он вдруг увидел перед собой пухлый пудинг, подвешенный между двумя колесами, ось которых проходила примерно через середину туловища. Колеса были одеты мехом, а обод, как он заметил, заменяли роговые затвердения. Низ пудингообразного тела свисал под осью, точно набитый мешок. Но худшее он обнаружил, подойдя поближе: вздутая нижняя часть была прозрачной, и внутри что-то непрерывно извивалось и копошилось - казалось, ты видишь огромную банку, наполненную червяками самых ярких расцветок. И эти извивающиеся червяки в этом обвислом безобразном брюхе действительно были если и не червями, то, во всяком случае, какими-то насекомыми, какой-то формой жизни, тождественной земным насекомым. Колесники представляли собой организмы-ульи, и их культура слагалась из множества таких ульев, каждый из которых был отдельной колонией насекомых или чего-то,что соответствовало насекомым в представлении землян".
[3] Юмор в фентэзи явление, как правило, довольно, как говорит мой добрый товарищ Леонид Александрович "мерзотное". И вообщё всё это прихохатывание, ограниченный список приёмов "расшучивания" хорошо известен. Персонажи Саймака действительно много острят, но это особый тип острот, что тут же превращаются в мемы - "саблезубая подлость", "Bugs fall into it with wondrous selectivity", "Ну ничего вы не упустили, начав губить Харлоу Шарпа", "запишите просто "убит диким зверем" и всё такое.

Извините, если кого обидел