August 11th, 2011

История к 12 августа

Знаменитая книга начинается так: "12  августа  18...,  ровно  в  третий  день после дня моего рождения,  в  который  мне  минуло  десять  лет  и в который я получил  такие  чудесные  подарки,  в  семь  часов утра - Карл Иваныч  разбудил меня, ударив над самой моей головой хлопушкой -  из  сахарной  бумаги  на палке - по мухе. Он сделал это так
неловко,  что  задел образок моего ангела, висевший на дубовой спинке кровати, и что убитая муха упала мне прямо на голову. Я высунул  нос  из-под  одеяла, остановил рукою образок, который продолжал   качаться,   скинул  убитую  муху  на  пол  и  хотя заспанными,  но сердитыми глазами окинул Карла Иваныча".  (По этому поводу в самом начале другой знаменитой книги есть ехидное замечание: "Облачным, но светлым днем,  в  исходе четвертого  часа, первого  апреля 192... года (иностранный критик  заметил как-то, что хотя многие романы, все немецкие  например,  начинаются  с даты,  только  русские авторы -  в силу оригинальной честности нашей литературы  -- не  договаривают единиц), у дома номер семь  по Танненбергской улице, в западной части  Берлина,  остановился мебельный  фургон,  очень длинный  и  очень  желтый,  запряженный  желтым-же трактором с гипертрофией задних  колес и более чем откровенной анатомией".
Толстой, как мы видим, не договаривал десятков.
Тургенев, впрочем, любил полные даты, но не договаривал координат:  "Что, Петр, не видать еще? - спрашивал 20-го мая 1859 года, выходя без шапки на низкое крылечко постоялого двора на *** шоссе, барин лет сорока с небольшим, в запыленном пальто и клетчатых панталонах, у своего слуги, молодого и щекастого малого с беловатым пухом на подбородке и маленькими тусклыми глазенками", и не договаривал названий: "Перед раскрытым окном красивого дома, в одной из крайних улиц губернского города О... (дело происходило в 1842 году), сидели две женщины -- одна лет пятидесяти, другая уже старушка, семидесяти лет."
Впрочем, как когда: "10 августа 1862 года, в четыре часа пополудни, в Баден-Бадене, перед известною "Соnvеrsаtion" толпилось множество народа. Погода стояла прелестная; все кругом -- зеленые деревья, светлые дома уютного города, волнистые горы, - все празднично, полною чашей раскинулось под лучами благосклонного солнца; все улыбалось как-то слепо, доверчиво и мило, и та же неопределенная, но хорошая улыбка бродила на человечьих лицах, старых и молодых, безобразных и красивых".
Достоевский опускал как годы, так и названия (впрочем, легко восстанавливаемые: "В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С -- м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, отправился к К -- ну мосту".

Извините, если кого обидел

История про табло

 Все отчего-то стали постить фотографии рекламных плакатов партии Прохорова. Их снимали по всей России, и Прохоров в них то был на фоне сантехники, то реклама менялась на социальную, и вслед Прозхорову появлялсь надпись вроде "И тебя вылечат" с адресом какого-то хосписа, то выглядывал из гигантской тумбы,  что делало его похожим на голую бабу в старинной авторучке. В, общем, всё было удивительно.
Да только я вляпался в это дело - действительно, это какие-то мистические изображения.
Но это и нормально - мистика это почти харизма.
Если бы эти табло ночью закорачивало, и из них сыпались яркие звёзды искр, то это и вовсе бы привлекло на выборы лишних пять процентов.
И вот, в одном немалом городе Прохоровское табло и вовсе заклинило - и я в недоумении смотрел на три буквы, которые знает весь мир и всё такое.
Нет, что-то в этом определённо есть.


Извините, если кого обидел