July 26th, 2011

История про интересные покупки

Вчера провёл несколько разговоров:
- о заказных убийствах,
- о причудливости биографического жанра,
- о том, что теперь о неполадках в Живом Журнале сообщают по главным телевизионным каналам. Кстати, это дурной симптом - теперь снобы должны всё быстрее мигрировать из Живого Журнала на какой-нибудь Google+ - а это мне не очень нравится. Это ведь как посетители в кафе, которые делают две трети удовольствия от посещения. Впрочем, я написал об этом эссей десять лет назад, и обидно что всё сбывается.
- о факультете защиты информации,
- и о покупках анальных пробок (последняя тема оказалась для меня внове - нет, я как-то видел эти штуковины в интересном кино, но ни разу не видел их в деле. Сочетание "анальная пробка" для меня было чем-то медицинским: "Доктор, срочно! Пациент в третьей операционной! Анальная пробка! Сестра, дефибриллятор, восемь кубиков феназепама!" - ну, как-то так. Много загадок таит внутренняя жизнь.

Извините, если кого обидел

История про ответы на вопросы

http://www.formspring.me/berezin

– Пишете ли Вы длинные тексты?

– У меня такое впечатление, что всю жизнь я пишу один бесконечный, ужасно длинный текст, который время от времени пишется в разном стиле и разным почерком, но на самом деле – един.

– Ваш ответ понятен – я читал ваши тексты. Но все-таки, давайте снова попробую спросить, есть ли (в планах?) длинные тексты?

– Ну, так вопрос был «пишу ли я», а не «каковы ваши, хехе, творческие планы». Можно сказать вот что: есть тексты длинные, но состоящие из связанных друг другом частей. Сейчас у меня есть три таких книги, и судьба их разная. Одна, дай Бог, выйдет скоро, с другой работают, а третью (очень хорошую) я придерживаю. Но понятно, что бывают «просто длинные тексты». Романы, или, как говорят деликатные литературоведы, романная форма.

И я сейчас как раз думаю, что нужно написать три романа, я постоянно ношу их в голове, перекладываю их от затылка ко лбу, что-то с ними происходит. У них есть такие рассказы-зародыши. Знаете, есть такие детские игрушки – нужно засунуть в стакан с водой маленькую резиновую ящерицу, а к утру она разбухнет в десять раз. Вот это как раз такие протороманы – только, увы, к утру ничего само собой не случится. Это довольно трудно – рассказывать историю, особенно, когда этот рассказ нужно записывать.

Потом я придумал два фантастических сюжета, и мне очень хочется сочинить вокруг них истории, потому что это та часть науки, которую я знаю, которой занимался несколько лет, но писать в стол мне такие романы не хочется. Наука вещь быстрая, а ещё быстрее меняется интерес к ней.

Но в это громадьё планов включается известный регулятор – финансовый кран, который определяет нашу жизнь.

Как-то так.

***

– Почтеннейший Березин, зачем Вы сделались лысый?

– Для гармонии.

– А когда вы избрали лысый образ жизни?

– Лет с двадцати пяти у меня был чёткий график: десять лет так, десять лет этак. Но я думаю, что с годами я буду лишён выбора. Кстати, очень правильная фраза «лысый образ жизни». Я как-то хотел написать о нас, лысых, большое эссе.

Там должна была быть история из фильма «Котовский» и рассуждение о вшах Гражданской войны.

Там должна была быть страница о плешивых из «Тысячи и одной ночи».

Там должны быть описаны скинхеды и тот человек из романа Ильфопетрова, на лысине которого так хотелось написать химическим карандашом какое-нибудь слово.

Много там должно было всего быть.

 

***

– Если бы вы были клоуном, то каким – рыжим или белым?

– Роналдом Макдоналдом. Я люблю поближе к кухне.

– Значит, рыжим. А кухня-то какая? Итальянская, немецкая, китайская?

– Совершенно не обязательно «значит, рыжим». Есть ведь и иные деления – ковёрный и буфф, а Роналд так и вовсе состоит при МакДональдсах. Какая, например, кухня в этих заведениях? Она постиндустриальная, глобалисткая – это особая тема. МакДональдс ведь придуман так, что в любой стране мира вы получите нечто предсказуемое. Ну и бесплатный туалет – хотя тут мир уже научился бороться с писающими путешественниками.

Извините, если кого обидел

История про ответы на вопросы

http://www.formspring.me/berezin

– Вот с этими всеми вопрошаниями-отвечаниями не чувствуете ли Вы себя слегка Баневым на встрече со школьниками?

– Я благодаря вам, перечитал это место. Вообще эту повесть можно воспринимать по-разному, и гимназистов, что задают вопросы Баневу, я не люблю. Мне они неприятны – так, наверное, были неприятны недобитому интеллигенту, вжавшемуся в угол своей квартиры, вернее, той комнаты от неё, что ему оставили, молодые комсомольцы, что ходят по коридору. Причём, у Банева была смесь страха и удовольствия, а у меня «с интересом постороннего прислушиваясь к своим ощущениям, и он не удивился, ощутив гордость. Это были призраки будущего, и пользоваться у них известностью было все-таки приятно». Тут призраков нет, нет и избыточной известности.

С другой стороны, все эти вопросы, анонимные и нет, имеют несколько свойств.

Во-первых, эта такая игра в фанты (если на вопросы отвечать честно), это щекочет нервы, как игра «на желание».

Во-вторых, это щекочет самолюбие – если тебя о чём-то спрашивают, даже «Который час?», значит, ты жив, ты ещё кому-то интересен.

В-третьих, это совершенствует навыки острословия.

В-четвёртых, в результате ответов на вопросы ты сам можешь что-то понять (как вы помните, когда гимназисты спрашивают писателя Банева, то их не очень интересуют ответы. Гимназисты его препарируют, исследуют его реакции. Я очень хорошо понимаю, что большая часть вопросов задаётся не из желания получить точный ответ. Люди спрашивают, чтобы поговорить, чтобы обозначить собственное присутствие, ну и – чтобы услышать звук своего голоса. Другое дело, что я, отвечая, могу тоже понять что-то, вспомнить цитату и сформулировать то, что давно хотел сформулировать, но как-то не доходили руки.

***

– Давно хотел задать Вам какой-нибудь вопрос, но понял, что глуп. А зачем Вам глупцы? Как быть?

– Жить себе дальше. Тут, главное, избегать кокетства, которое связано с желанием, чтобы тебя разубеждали. Тут ведь есть опасность, что вам ответят «Коли такой глупый, так и сидите себе дома», ну и возникнет некоторая обида. Если не боитесь, то хорошо. Я ведь и сам склонен к самоуничижению, но в силу жизненного опыта готов и к такому результату.

***

 

– Вы весь такой положительный, неужто без изьянов? (Осторожней – в Вас все влюбятся. А это – бремя).

– Вот уж чего я могу не опасаться, так этого. А если серьёзно – на расстоянии многое кажется положительным: «Помню, во время моего пребывания в Лилипутии мне казалось, что нет в мире людей с таким прекрасным цветом лица, каким природа одарила эти крошечные создания. Когда я беседовал на эту тему с одним ученым лилипутом, моим близким другом, то он сказал мне, что моё лицо производит на него более приятное впечатление издали, когда он смотрит на меня с земли, чем с близкого расстояния, и откровенно признался мне, что когда я в первый раз взял его на руки и поднес к лицу, то своим видом оно ужаснуло его. По его словам, у меня на коже можно заметить большие отверстия, цвет её представляет очень неприятное сочетание разных красок, а волосы на бороде кажутся в десять раз толще щетины кабана; между тем, позволю себе заметить, я ничуть не безобразнее большинства моих соотечественников».

***

– Вы счастливый человек? Ну, ясно, что на этот вопрос однозначно ответить невозможно: это зависит от погоды, от настроения.

– Сейчас как-то не очень. Хотелось бы побольше радости, но тут уж только молиться и надеяться. Знаете, 25 ноября 1866 года Тютчев написал письмо дочери — он поздравлял её с днём ангела. В этом письме какой-то холодный ужас, ужас от познания мира. Тютчев создал самый жёсткий формат поздравления: письмо написано по-французски, перевод этой части письма следующий: «Всё, что ты мне говоришь о последнем письме о живительной силе, которую черпает душа в смирении, идущем от ума, конечно, весьма справедливо, но что до меня, то признаюсь тебе, я не в силу смириться с твоим смирением и, вполне восхищаясь прекрасной мыслью Жуковского, который как-то сказал: «Есть в жизни много прекрасного и кроме счастия», я не перестаю желать для тебя счастия...».[1]



[1] Литературное наследство. Фёдор Иванович Тютчев. Книга. Первая, — М.: Наука. 1988. с. 469.

Извините, если кого обидел