July 5th, 2011

История про Ивана Купалу

XIII

 

Слово о том, что неочевидное бывает очевидным, ориентиры видны, задачи – определены, и дело только за тем, чтобы кому-нибудь принять на себя ответственность

 

– Да, дела... – сказал Синдерюшкин, ощупывая то, что осталось от удочек. – Странные тут места, без поклёвки. Хотя я другие видел, так там вообще...

Вот, например, есть у меня дружок, специалист по донкам – он как-то поехал на озёра, заплутал и уже в темноте у какого-то мостика остановился. Смотрит, а там кролик сидит – огромный, жирный. Ну, думает, привезу жене кроля вместо рыбы – тоже хорошо.

Кроль с места и не сходит, дружок мой быстро его поймал – как барана. Посадил на сиденье с собой рядом, только тронулся, а кролик рот раскрыл и блеять начал: «Бя-я-яша, бя-я-яша», говорит. Тьфу!

– И что? – с интересом спросил я.

– Дрянь кролик, жёсткий. Видно, какой-то химией питался. Никому не понравилось.

– Да ладно с ними, с кроликами! Пока не дошли до места, нечего о еде говорить. – Рудаков был недоволен. – С другой стороны, наверное, надо искупаться. В Ивана Купалу надо купаться, а то – что ж? Почему не купаться, а? Говорят, вода особая этой ночью.

– Да что тебя всё тянет купаться? – возмутился Синдерюшкин. – Что за мания такая? Знаешь, что было с альпинистами в Шамбале? Знаешь, да?

– В какой такой Шамбале?

– В обыкновенной тибетской Шамбале.

– Ну и что? Что?

– Они купались в священном озере.

– И что?

– И вот!

– Ну и что потом стало с этими альпинистами?

– Ну, они вошли в священное озеро и начали в нём купаться, некоторые намылились, кто-то стал бриться... Но они не понимали, что всё уже началось.

– Что началось?

– Всё началось.

– И что, они утонули?

– Да нет...

– Умерли, спустившись с гор?

– Да нет, не умерли, но жизнь у них совсем дрянная стала, что не приведи никому.

– Тьфу, – сплюнул Рудаков.

– А я всё-таки не верю в чудеса. – Гольденмауэр не мог не показать своей непреклонности. – Ничего особенного не происходит, а все как-то приуныли.

– Вода... Чудеса... Не верю – вот и всё.

– А кто верит? Это ж не чудеса, а срам один! – Синдерюшкин встал, будто старец-пророк, и стукнул в землю удилищем. – Срам! А как заповедовал нам игумен Памфил, «Егда бо придет самый праздник Рождество Предотечево, тогда во святую ту нощь мало не весь град возмятется, и в седах возбесятца в бубны и сопели и гудением струнным, и всякими неподобными играми сотонинскими, плесканием и плясанием, жёнам же и девам и главами киванием и устами их неприязен клич, все скверные бесовские песни, и хрептом их вихляния, и ногам их скакания и топтаниа, ту есть мужем и отрокам великое падение, ту есть на женско и девичье шептание блудное им воззрение, тако есть и жёнам мужатым осквернение и девам растлениа».

Мы с Рудаковым хором сказали: «Аминь!». Мы сказали это не сговариваясь, просто это как-то так получилось – совершенно непонятно от чего. И непонятно было, откуда у Синдерюшкина взялся этот пафос. Откуда взялась эта речь, напоминавшая больше не обличение, а тост и программу действий. И отчего, наконец, он ничего не сказал про рыб?

– Слушай, – пихнули мы в бок Гольденмауэра, забыв прежнее наше к нему недоверие. – Слушай, а всё-таки, когда эти страсти-мордасти творятся? Ведь календарь перенесли, большевики у Господа две недели украли и всё такое. Но ведь природу календарём не обманешь – барин выйдет в лес – лешие схарчат, парубок за счастьем полезет – погибель, так и, страшно сказать, комиссар в кожаной тужурке не убережётся. Надо ж знать корень родной земли. А?

Рассудительный Гольденмауэр объяснил дело так:

– Вот глядите: летнее солнцестояние всё едино – в чёрный день двадцать второго июня.

– А правда, что Бонапарт-антихрист к нам тоже двадцать второго ломанулся? – тут же влез Рудаков.

– Нет, неправда. Двенадцатого или двадцать четвёртого – в зависимости от стиля.

– Так вот, одно дело – летнее солнцестояние, которое тоже не совсем в полночь или полдень бывает, другое – Иванов день, что после Аграфены (на Аграфёну, как говорили – коли гречиха мала, овсу порост) идёт – он по новому стилю седьмого числа. Теперь смотрите, есть ещё языческий праздник – если полнолуние далеко от солнцестояния, – то справляется Купала в солнцестояние, а если расходится на неделю примерно, то делается между ними соответствие. Так что Купала у язычников бескнижных был праздником переходящим.

Он посмотрел на Рудакова и зачем-то добавил:

– Как День геолога.

Синдерюшкин внимательно глянул на Лёню и требовательно сказал:

– Так настоящая Купала-то когда?

– Нет, ты не понял, на этот счёт существуют два мнения, а вернее, три. Смотря что понимать под Купалой. Знаешь, кстати, что «Купала» от слова «кипеть»?

– Ты докурил? – хмуро спросил Рудаков Синдерюшкина.

– Да. А ты?

– Ну. – Рудаков загасил бычок, огляделся и решил не сорить. Ну его к лешему. Неизвестно с лешим там что. С таким немцем, как Гольденмауэр, никакой леший не нужен. Ишь, коли гречиха мала, овсу порост.

Мы пошли по расширившейся дороге. Под ногами были твёрдые накатанные колеи, ногам было просторно, а душе тесно – так можно было бы идти вечно или, иначе сказать, – до самой пенсии.

Однако для порядку мы спрашивали нашего поводыря:

– Эй, Сусанин, далеко ли до Евсюкова?

– Да скоро.

Мы верили Рудакову, потому что больше верить было некому.

– Трактор, точно, трактор – к трактору, а дальше – рукой подать.

Наконец мы остановились на привал и по-доброму обступили Рудакова. Так, правда, обступили, чтобы он не вырвался. Мы спросили Рудакова просто:

– А ты давно у Евсюкова был? Давно трактор-то этот видел?

Он задумался.

– Да лет шесть назад.

– А-а-а, – понимающе закивали головами все.

– Тю-ю, – сказал затем Синдерюшкин.

– Ага, – молвил Гольденмауэр.

– О! – только-то и сказал я.

А мосластая ничего не сказала.

Она, вместо того чтобы выразить своё отношение к этой возмутительной истории, начала показывать нам за спину. Там, у края поляны, на повороте стоял трактор. Он представлял собой довольно жалкое зрелище. Одно колесо у него было снято, стёкла отсутствовали, а из мотора торчал скорбный металлический потрох. Да и на трактор был он не очень похож. Тем более что на единственной дверце было написано совершенно другое название – короткое и ёмкое.


Извините, если кого обидел

 

История про разные предложения

Меня, кстати, тоже не в капусте нашли, я тоже получаю письма с заманчивыми предложениями. Вот, к примеру: "Владимир, добрый день! Я представляю интересы кинокомпании «ХХХ Крекс-пекс-фекс».
Мы приглашаем Вас поучаствовать в спецпоказе фильма «Восстание планеты обезьян». Специально для блоггеров будет закрытый показ по отрывкам из фильма «Восстание планеты обезьян».
После просмотра Вы размещаете информацию про просмотренные отрывки у себя в блоге http://berezin.livejournal.com/profile, добавляете трейлер и объявляете конкурс на лучший комментарий к посту. Победитель получит вот такую футблоку: (тут была нарисована довольно дурацкая футболка)
Выбрать победителя Вы можете по своему субъективному мнению.
Пожалуйста, как можно скорее подтвердите получение письма и интересует ли вас данное предложение?
Спасибо. С уважением, менеджер по всяким таким штукам Такая-то".

Я жутко вежливый, и ужасно люблю, когда мне пишут красивые девушки (а это как раз такой случай). Конечно надо было подтвердить получение (это обычно делает за меня мудрёная программа Bat, но тут уж технике доверия нет.
Я и ответил:

"Дорогая Такая-то!Должен вам сказать, что я действительно люблю весёлые мероприятия (Хотя я и понятия не имею, что именно за фильм вы двигаете в широкие народные массы - вдруг это совершенно невесело).
Однако обычно я пишу честную рецензию на то, что видел. Вообще, докладывать человечеству, что и как я видел - единственное, что я умею. Мне кажется, что именно этим я могу быть полезен обществу и устроителям всякого рода мероприятий.
Что до конкурса, то мне он представляется довольно странным.
Вообще, то что вы предлагаете - нормальная работа промоутера.
Но если это предложение о работе, то оно сделано довольно странно - из него выходит, что высшей наградой людям бывает вывешивание в своих блогах каких-то трейлеров, просмотр не фильма, а каких-то "фрагментов", и чтение чужих комментариев, чтобы дать их авторам возможность получить футболку.
Мой долг сообщить вам, что это не так, или, по крайней мере, не общее желание. Мир довольно прагматичен, зато прост.
Награды там вовсе не такие.
И идеи не такие тоже - то есть, идеи, ради которых люди бросаются что-то делать.
Дай Бог здоровья и денег побольше. Искренне ваш".

Извините, если кого обидел