May 12th, 2011

Истории текущего дня

Зачем-то в ночи прочитал поэму Асеева "Маяковский начинается". Причём прочитал первый раз в жизни - это особенно странно, потому что большую её часть (жизни) прожил близь площади Маяковского, а отрывки из поэмы были в списке обязательного школьного чтения. Поэма эта довольно странная и напоминает мешок в котором копошатся неясные угрозы и недомолвки.

Посещали так же неприятные мысли по поводу Гуковского, умученного от большевиков. Человек он был интересный и красивый, но откуда у него было странное желание быть Ермиловым - непонятно.
Впрочем, лучше прочих про Гуковского написал Олег Проскурин: "Гуковский был блистательно талантлив и артистичен. Его лекции в Ленинграде и в Саратове (в тамошнем университете он работал во время войны и в первые послевоенные годы) собирали полные аудитории и непременно завершались шквалом аплодисментов. "Театр!" - иронически комментировал Борис Эйхенбаум, проходя мимо аудитории, где только что закончилась лекция Гуковского и откуда, по обыкновению, доносился шум оваций. "Цирк!" - злился в аналогичной ситуации академический карьерист старшего поколения. "Я имею здесь неожиданный успех - будто я заезжий столичный тенор или профессор Гуковский", - писал из Саратова пушкинист Юлиан Оксман".
Гуковский действительно был артистом в полном смысле слова - отчасти, стало быть, и актером. Как актеру ему было необходимо ощущение немедленного успеха. А для подобного успеха всегда нужно принимать правила театральной игры, господствующие "здесь и сейчас". Гуковский эти правила отлично усваивал и быстро вживался в роль, можно сказать - органически сливался с нею".

Думал я так же о том, как бы продать горку с её фарфоровым содержимым. Эти мысли наводили тоску.

Вспомнил, как только что читал свою корректуру.  Внезапно обнаружил, что во всём тексте корректор зачеркнула слова "адронный коллайдер" и надписала  "аНдронный коллайдер".
Я выл - сначала негромко, а потом в голос. Катался в ногах у технической сотрудницы, и, наконец, ловил ртом воздух. Как мог, что-то исправил. Однако ж гарантий, того, что исправления будут учтены. Но сколько мне открытий чудных всё это таит - раньше я просто стоял перед книжным шкафом и, глядя, на свои творения, бормотал: "Молчите, проклятые книги! Я вас не читал никогда!"
А тут-то что?
Скажи, дорогой читатель, ведь ты не поверишь, что я не знаю, как пишется коллайдер, и что я забыл пару абзацев в другой книге (сюжет не пострадал, но повисшие в воздухе шутки вызывали недоумение), и что... 
Впрочем, добрый мой товарищ Леонид Александрович в утешение  мне сказал, что в его книге корректор поставил аккуратные кавычки вокруг названия: "...и, воспользовавшись бритвой «Оккама», я..."
Чуден мир.


Извините, если кого обидел