April 30th, 2011

Истоория про алкоголиков и селёдку

Только проводив алкоголиков я осознал, что сегодня всё прогрессивное человечество, как один человек, смотрит бракосочетание английского принца.
Зашибись!
Совет да любовь!
Чего только ни придумают страны, у которых нет "Дома-2" в эфире.

Я расскажу историю про селёдку. То есть, часто в ответ на неприязнь к аристократии, говорят: настоящий аристократ и селёдками будет царственно торговать. Как Ахматова.
С Ахматовой вообще всё очень сложно – её мифология крепка как мифология Аллы Пугачёвой, и множество людей пропускает удар сердца, произнося её имя. А некоторые и два пропускают.
Я не пропускаю, потому что селёдкой торговали в ту петроградскую весну все – кроме тех, кто покупал рыбину, чтобы её съесть.
Поэтому хочется рассказать откуда растут хвосты этой селёдки.
А растут они, в частности, из книги Ходасевича «Белый коридор»:
«В последний раз торговал я весной 1922 года.
Раз в неделю я брал холщевый мешок и отправлялся на Миллионную, в Дом Ученых, за писательским пайком. Получающие паек были разбиты на шесть групп - по числу присутственных дней. Мой день был среда.
Паек выдавался в подвале, к которому шел длинный коридор; по коридору выстраивалась очередь, представлявшая собой как бы клуб. Здесь обсуждались академические и писательские дела, назначались свидания. К числу "средников" принадлежали, между прочим, Ю. Н. Тынянов, Б. В. Томашевский, Виктор Шкловский, а из поэтов - Гумилев и Владимир Пяст. Случалось, что какой-нибудь пайковой статьи (чаще всего - масла и сахару) не выдавали по нескольку недель, возмещая её чем-нибудь другим (увы, подчас, - просто лавровым листом и корицей). Однажды, сильно задолжав перед получателями пайков, Дом Ученых выдал нам сразу по полпуда селедок. Предстояла, следовательно, задача продать селедки и на вырученные деньги купить масла. Дня через два я отправился на Обводный канал.
Рынок шумел. Я выбрал место, поставил на землю мешок, приоткрыв его, чтобы виден был мой товар, и стал ждать покупателей. Конечно, надо было бы кричать: «А вот, а вот свежие голландские сельди! А вот они, сельди где!" - или что-нибудь в этом роде. Но я чувствовал, что из этого у меня ничего не выйдет. Меж тем, отсутствие рекламы, сего двигателя торговли, давало себя знать. Люди шли мимо, не останавливаясь. Глядя по сторонам довольно уныло, шагах в двадцати от себя я увидел высокую, стройную женщину, так же молча стоявшую перед таким же мешком. Это была Анна Андреевна Ахматова. Я уже собирался предложить ей торговать вместе, чтобы не скучно было, но тут подошел покупатель, за ним другой, третий - и я расторговался. Селедки мои оказались первоклассными.
Чтобы не прикасаться к ним, я предлагал покупателям собственноручно их брать из мешка. Потом руками, с которых стекала какая-то гнусная жидкость, пропитавшая и весь мешок мой, они отсчитывали деньги, которые я с отвращением клал в карман. Несмотря на высокое качество моих селедок, некоторые покупатели (особенно - женщины) капризничали. Еще со времен Книжной Лавки Писателей я усвоил себе золотое правило торговли, применяемое и в парижских больших магазинах: «Покупатель всегда прав». Поэтому я не спорил, а предлагал недовольным тут же возвращать товар или обменивать, причем заметил, что только что забракованное одним, приходилось как раз по душе другому. Впрочем, должен отметить и другое мое наблюдение: покупатели селедок несравненно сознательней и толковее, нежели покупатели книг.
Распродав всё и купив масло, я уже не нашел Ахматовой на прежнем месте и пошел домой. День был веселый, солнце уже пригревало, я очень устал, но душа радовалась».

Извините, если кого обидел

История про одну поэтессу

Берлин начала двадцатых годов прошлого века был очень специфическим местом.

Мировая революция была ещё актуальна.

Актуально было восстание – везде, а в Германии – в особенности.

Казалось, ничто ещё не было решено.

Никто не знал ещё, как кончится Коминтерн, а пока Берлин был полон странных людей.

Дальше следует история детективная, а не «пости детективная».

Шкловский в Берлине имел мало возможностей быть учителем и поэтому учил литературе довольно странного человека.

Человек этот был красив, а настоящая фамилия его неизвестна.

Тогда его звали Ольга Феррера.

Но даже эту фамилию писали по-разному.

Её было двадцать три года.

Шкловский не особо обнадёживал эту женщину. Она писала: «С прозой у меня получилось тяжело. Я показывала мои вещи (новые) Шкловскому. Он сказал, что они неплохи, но ещё не совсем написаны. Этот человек, несмотря на всё своё добродушие, умеет так разделать тебя и уничтожить, что потом несколько дней не смотришься в зеркало – боишься там увидеть пустое место.  Я не знаю, как нужно писать. Как видно, на одном инстинкте не уедешь, и литературному мастерству надо учиться, как учатся всякому ремеслу.  Весь мой умственный и душевный багаж здесь мне не поможет, а учиться здесь я вряд ли успею. Я хотела в самой простейшей, голой форме передать некоторые вещи, разгрузиться что ли, хотя бы для того, чтобы не пропадал напрасно материал, но оказывается, и этому простейему языку наду учиться. С другой стороны, я боюсь слишком полагаться на Шкловского, так как он хоть и прав, но, должно быть, пересаливает, - как и всякий узкопартийный человек, фанатик своего метода, говорит, что сюжет сам по себе не существует  и только форма может сделать вещь. Так или иначе, но я сильно оробела…»[i]

Потом случилась странная история. Между поэтессой и Горьким возникло странное напряжение, а через некоторое время она возвращается в Советскую Россию. В декабре двадцать третьего её видят в московской квартире у химика Збарского.

Эта женщина писала Горькому ещё один раз – уговариваясь о встрече, она обещала рассказать о Шкловском, который только что стал отцом. Это письмо она написала в октябре 1924 года из Италии, куда её послали на работу в полпредство.

Снова вернувшись в Москву, Феррери занималась журналистикой, потом снова попала на службу, работала во Франции, а потом вернулась в Россию окончательно.

Незадолго до этого случился скандал.

Скандал этот был похож на дурной эмигрантский роман, смесь Монте-Кристо с Алдановым.

В 1931 году исполнилось десять лет с того дня, когда была потоплена яхта Врангеля «Лукулл». Потопил её итальянский пароход  «Адриа», шедший из Батума. Погиб один мичман, кок и матрос, пошли на дно архивы и врангелевская касса, но сам Врангель, сошедший на берег, не пострадал.

Было понятно, что это советская диверсия, и тут поэтессу Феррери, к тому времени уже перебравшуюся во Францию, прямо обвинили в этом. Причём человек внимательный легко угадывал скрытых под инициалами людей – кому это мог Горький в Саарове раскрыть принадлежность молодой женщины к террористическому акту в Константинополе, кто этот некто, что потом рассказал всё это.

Статья бывшего судебного чиновника и соратника Врангеля Н. Н. Чебышева это как раз почти «Монте-Кристо»: «Феррари носила ещё фамилию Голубевой.  Маленькая брюнетка, не то еврейского, не то итальянского типа, правильные черты. Всегда одета во всё чёрное.

Портрет этот подходил бы ко многим женщинам, хорошеньким брюнеткам. Но у Елены Феррари  была одна характерная примета: у неё недоставало одного пальца. Все пальцы сверкали великолепным маникюром. Только их было – девять…

По словам Ф-а, Елена Феррари, видимо, варившаяся на самой глубине котла гражданской войны, поздней осенью 1923 года, когда готовившаяся под сенью инфляционных тревог коммунистическое выступление в Берлине сорвалось, уехала обратно в Россию, с заездом предварительно в Италию..

Слова Горького я счёл долгом закрепить здесь для истории, куда отошёл и Врангель, и данный ему большевиками под итальянским флагом морской бой, которым, как оказывается, управляла советская футуристка с девятью пальцами».[ii]

Феррери действительно давно работала на советскую разведку. В 1936 году стала капитаном в армейской версии, а не в версии этого звания в госбезопасности, и, наконец, после ареста и гибели её начальников, была расстреляна. Был расстрелян и её брат Владимир Фёдорович (Михаил Яковлевич) Воля.

В общем, в этой истории многие умерли, и продолжали умирать уже когда Горький лежал в Кремлёвской стене, а Шкловский жил в доме на Лаврушинском.  Этих людей не было в жизни Шкловского, а они продолжали

Она выпустила маленькую книжечку «Эрифилии». Её переиздали в 2009 году.[iii]

Стихи, по-моему, неважные.

Чудес не бывает.

Переиздана и переписка с Горьким – ещё в шестидесятые, в одном из томов Литературного наследства. Правда без указаний о том, что автора расстреляли.[1] История эта известная – есть подробная статья Лазаря Флейшмана, подробности рассказываются в десятке популярных книгах как бы о разведке – с разной степенью бульварности и есть даже художественная проза. Это, кажется, женский роман, написанный с некоторым надрывом.
Удивительно как раз равнодушие истории.

 



[1] Как и полагается, биографии этой жизни путаны и противоречивы. Вот, к примеру: «Феррари Елена Константиновна (Голубовская Ольга Федоровна) (1899 – 1938). Еврейка. Родилась в Екатеринославе в семье рабочих. Настоящая фамилия неизвестна. Активная участница профсоюзного, а затем революционного движения с 1913 г. В период Октябрьской революции на агитационно-пропагандистской работе в армии. В 1918—1920 гг. – сестра милосердия, рядовой боец, разведчица в тылу деникинских войск. По заданию советской военной разведки ушла с частями Белой армии в Турцию. Вела работу по разложению войск Антанты. В 1922—1923 гг. работала в Германии и Франции, в 1924—1925 гг. – в Италии. Действовала под видом эмигрантки-писательницы, выпустила книгу.

В январе 1926 г. состоящая в резерве РУ Штаба РККА Феррари Е.К. назначена сотрудником-литератором 3-1 части 3-го отдела РУ, а в июле того же года уволена со службы в РККА. В 1926—1930 гг. находилась вне РККА. С начала 30-х гг. – на нелегальной работе во Франции, помощник резидента. Постановлением ЦИК СССР от 21 февраля 1933 г. награждена орденом Красного Знамени за исключительные подвиги, личное геройство и мужество…

В июне 1933 года состоящая в распоряжении IV Управления Штаба РКК Феррари Е.К. выдержала письменные и устные экзамены по французскому языку, ей присвоено звание «военный переводчик I разряда» с правом на дополнительное вознаграждение. Август 1935 г. – февраль 1936 г. – помощник начальника отделения I (западного) отдела РУ РККА. В сентябре 1935 г. – помощник начальника отдела РУ РККА Феррари Е.К. выдержала испытания по французскому и английскому языкам. В феврале 1936 г. назначена состоящей в распоряжении РУ РККА, а в июне ей присвоено звание капитана. 1 декабря 1937 г. арестована, расстреляна 16 июня по обвинению в шпионаже и участии в контрреволюционной организации».

Со ссылкой на книгу Колпакиди и Прохорова в Сети ходит такая биография этой женщины: «Голубовская Ольга Федоровна (Феррари Елена Константиновна) 1899-16.06.1938. Капитан (1936).

Родилась в г. Екатеринославе в семье служащего; русская. Сестра военного разведчика В. Ф. Воли. С 14 лет участница рабочего, затем революционного движения. Образование среднее. Беспартийная. В период Октябрьской революции агитатор в воинских частях. Во время Гражданской войны в 1918–1920 гг. — сестра милосердия, красноармеец, разведчица в тылу деникинских войск. С 1920 г. работала в военной разведке. В 1920–1922 гг. находилась в Турции, куда ушла вместе с врангелевцами. В 1922–1925 гг. работала во Франции, Германии, Италии.

В январе-июле 1926 г. сотрудник-литератор 3-й части 3-го отдела Разведупра Штаба РККА. В 1926 г. была уволена со службы в РККА. В 1930–1935 гг. находилась в распоряжении IV управления Штаба РККА, резидент во Франции. В 1933 г. награждена орденом Красного Знамени «за исключительные подвиги, личное геройство и мужество». В августе 1935 — феврале 1936 г. пом. начальника отделения 1-го отдела Разведупра РККА. В феврале 1936 — декабре 1937 г. состояла в распоряжении Разведупра РККА. Знала английский, французский, немецкий, итальянский и турецкий языки. Проживала в Москве. Арестована 1 декабря 1937 г., Военной коллегией Верховного суда СССР 16 июня 1938 г. по обвинению в «шпионаже и в участии в контрреволюционной организации» приговорена к расстрелу, приговор приведен в исполнение в тот же день. Реабилитирована в 1957 г.» Однако, если посмотреть бумажный экземпляр книги с теми же выходными данными, то справка эта несколько скромнее: «Голубовская Ольга Фёдоровна (феррари Елена Константиновна) (1899 – 1606.1938) Русская. В Разведупре с 1920. Работала в Турции, Франции, Германии, Италии. Капитан (1936). В 1933 награждена орденом Красного Знамени. Арестована 1 декабря 1937, расстреляна 16 июня 1938».[1]

В книге Павлова «Женское лицо разведки»[1] приводится чуть другой текст: «Еврейка. Родилась в г. Екатеринославе в семье рабочих. Настоящая фамилия неизвестна.

Активная участница профсоюзного, а затем революционного движения с 1913 г.

В период Октябрьской революции на агитационно-пропагандистской работе в армии. В 1918–1920 гг. — сестра милосердия, рядовой боец, разведчица в тылу деникинских войск. По заданию советской военной разведки ушла вместе с частями Белой армии в Турцию. Вела работу по разложению войск Антанты.

В 1922–1923 гг. работала в Германии и Франции, в 1924–1925 гг. — в Италии. Действовала под видом эмигрантки-писательницы, выпустила книгу.

В январе 1926 г. состоящая в резерве РУ Штаба РККА Феррари Е. К. назначена сотрудником-литератором 3-й части 3-го отдела РУ, а в июле того же года уволена со службы в РККА. В 1926–1930 гг. находилась вне РККА.

С начала 30-х годов — на нелегальной работе во Франции, помощник резидента. Постановлением ЦИК СССР от 21 февраля 1933 г. награждена орденом Красного Знамени «за исключительные подвиги, личное геройство и мужество». В июне 1933 г. состоящая в распоряжении IV Управления Штаба РККА Феррари Е. К. выдержала письменные и устные испытания по французскому языку, ей присвоено звание «военный переводчик 1 разряда» с правом на дополнительное вознаграждение.

Август 1935—февраль 1936 гг. — помощник начальника отделения 1-го (западного) отдела РУ РККА. В сентябре 1935 г. помощник начальника отделения РУ РККА Феррари Е. К. выдержала испытания по французскому и итальянскому языкам. В феврале 1936 г. назначена состоящей в распоряжении РУ РККА, а в июне ей присвоено звание капитана. 1 декабря 1937 г. арестована и расстреляна 16 июня 1938 г. по обвинению в шпионаже и участии в контрреволюционной организации. Реабилитирована 23 марта 1957 г.»

 



[i] Феррери – Горькому. Письмо от 6.10.1922. // Литературное наследство. – М.: 1963, т. 70 с. 567.

[ii] Чебышев Н. «Близкая даль. Последние месяцы в Константинополе», Возрождение, 25  июля 1932. Цит. По Флейшман Л. Поэтесса-террористка// От Пушкина к Пастернаку. – М.: Новое литературное обозрение, 2003. с. 138.

[iii] Феррари Е. Эрифилли. – М.: Водолей, 2009. – 80 с. (Малый Серебряный век) ISBN: 978–5–91763–004–5.