March 1st, 2011

История про весну

– А знаешь, – вдруг сказал он. – Давай посмотрим, что там, в твоей посылке? Интересно ведь!

– Да иди ты к бую, – сказал я. – Ты понимаешь, что говоришь? Тебе забава, а я потом не отмоюсь, может.

Он обиделся, и в тот день мы больше не читали.

Начал моросить противный мартовский дождь. Вот она, весна, – впрочем, я старался не жаловаться, ведь чаще всего именно когда заходит речь о погоде, люди наполняют вою речь жалобами и предложениями. Когда холодно и ясно, они жалуются на холод, когда наступит летняя жара – на жару. Манят дождь, а как дождь зарядит, неблагодарные пайщики требуют великую сушь. Гибрид персонажей Искандера с персонажем Олейникова. Как изменится что – так и жалуются. Как поплывут зимние какашки по улицам, как увидим, кто где срал, так вновь заплачут любители психотерапевтического выговаривания. И опять потянутся жалобы, начнутся слёзы в буквах. Нет, уроды, нечего вам жаловаться. Хрен вам в грызло. Не гневите Бога. Нет, я знаю, что всё равно вы будете ныть, высчитывая градусы и миллиметры ртутных столбов, хотя, как я знаю, среди вас нет угрюмых мужиков, копошащихся в яме с дырявыми трубами теплоцентрали или там часовых, мёрзнущих у братских могил. Напрасно я это говорю, ведь всё равно ничего не изменится. Я и сам знаю, но это как писал мой любимый Шкловский: «Мне скажут, что это к делу не относится, а мне-то какое дело. Я-то должен носить все это в душе?»...

И тут же, ожидая машины, в которой увезёт нас Елпидифор Сергеевич отсюда куда подальше, я начал жаловаться. Дождь поливал подмосковную землю, стучал по жестяной крыше.

Ну что за весна, что за ужас? – так я собрался сказать, но вдруг заснул и во сне уже поднялся, обхватил руками проклятый свёрток с иностранной посылкой, сел в приехавшую машину, привалился к плечу Синдерюшкина и сладко зачмокал, покрутив носом.

А вот не заснул бы я тогда – попросил бы вовремя остановить машину и к ночи попал домой, а не в совершенно непонятное, странное место.

Извините, если кого обидел

История про тафономию

Евсюков лежал на койке в общежитии, и сверху над ним висел чёрный блин репродуктора.
Чёрнота доверительно говорила с Евсюковым.
- ...И в том и в другом случае наука перестает быть наукой, или превращаясь в беспочвенные умствования, или же схоластически и неверно освещая сложные и противоречивые явления с какой-то одной стороны. Указанные особенности палеонтологии приводят к тому, что при формальном, безидейном развитии исследований, разрыв между двумя основными способами подхода к вымершим организмам усугубляется и приходит в тупик, в противоречие с теми возможностями, какими вообще располагает данная наука.Такое состояние характерно в настоящий момент для зарубежной палеонтологии. Там исследователи или хватаются за формулы морганистской генетики, ища в них выхода и не считаясь совершенно с конкретным фоном геологической истории, или же объявляют палеонтологию "жалкой" наукой, пригодной только для того, чтобы помогать геологам устанавливать последовательность напластования горных пород, составлять геологические разрезы.
Евсюков слушал чёрную тарелку внимательно, как демона из другого мира.  Вдруг чёрный круг издал такой звук, который получается, когда на раскалённую сковородку случайно плеснуть воды. Но это был мужественный прибор, и, оправившись, он закончил:
- И то и другое направление сходятся в общем тупике признания непознаваемости мира, бессилия науки дать материалистическое объяснение всей великой восходящей лестнице развития живых существ. Диалектическая марксистская философия дает советской палеонтологии, как и всем другим наукам, возможность избежать тупиков формального мышления и схоластики.

Ср.

“Сверкающее кольцо казачьих сабель под утро распалось на мгновение на севере, подрезанное горячими струйками пулемёта, и в щель прорвался лихорадочно, последним напором, малиновый комиссар Евсюков”.

...На спине у Евсюкова перекрещиваются ремни боевого снаряжения буквой Х, и кажется, если повернётся комиссар передом, должна появиться буква В (Христос Воскресе). Но этого нет. В Пасху, Христа Евсюков не верит. Верит в Советы, в Интернационал, в чеку и тяжёлый воронёный наган в узловатых и крепких пальцах”.</i>



Извините, если кого обидел

История по ходу календаря

Честно говоря, история первомартовцев для меня куда трагичнее, чем все эсэовские дела и даже метания интеллигенции между Омским правительством и большевиками.
Потому что она - ближе. Сытое,  в общем-то стабильное общество, покушения как романтический спорт, одухотворённые лица на дагерротипах и заунывное пение Александра Городницкого "Улица Желябова, улица Перовской".
Причём в этой истории, как на картинке с зародышем в медицинском учебнике, видно всё - и убитые дети, и бессмысленность, и неповоротливое государство, что не может никого защитить, дажен себя, и неправота всех, и кровь, и снег. Младенец растёт, увеличивается в размере, но сохраняет свою суть.
А во достойные люди говорят, что если спросить двадцатилетних, так для них первое марта - день убийства Листьева.

Извините, если кого обидел