October 14th, 2010

История про ответы на вопросы

http://www.formspring.me/berezin

- Участвуете в писательских десантах?
- О, какое прелесное слово! Десант… Сразу чем-то из моего студенческого прошлого повеяло, а, впрочем, были ещё десанты на Целину. Но - увы, я в десантах не участвую, я, увы, довольно мирный.
Меж тем, это очень важная составляющая жизни современного писателя средней руки - своего рода компенсация за унижения, бесплатный туризм. Только в этом туризме легко возненавидеть спутников. Вы ведь, верно, знаете, как начинают ненавидеть спутников обыкновенные туристы на автобусной экскурсии? А уж я-то давно стал чудовищно раздражителен. Меня часто разражает всё то, что я вижу в себе, но только проявленное в других. Например, то, как советские писатели дурно, или даже - чрезвычайно дурно говоря на иностранном языке, начинают лезть к иностранцам с политическими откровениями в духе Перестройки. Приставать к аборигенам со своими впечатлениями из рода страноведения или воспоминаниями о том, как в 1973 году они поехали за рубеж от Союза Писателей в 1971 году и… И я такой же, знаю-знаю.
Путешествие писателей, то есть их коллективное перемещение имеет смысл, только если они образовали тайное общество или намереваются устроить оргию. Всё прочее общение писателей с читателями легко можно реализовать в Сети - форумы, блоги и видеоконференции решат все проблемы. Даже надписывание книг можно устроить дистанционно.
Всё остальное - есть ни что иное, как осваивание бюджетов. Дело в том, что общество в какой-то момент решило, что ему необходима культурная деятельность. Что такое "культурная деятельность" никто не знает, но подразумевается, что она очень нужна. Из этого "нужно", и "неизвестно как" и рождается всё писательское (и не только писательское) представительство.
То есть, общество решает затратным образом отдать писателям немного жизненных благ. В обмен на эти блага писатель обязуется перенести неудобства дороги и поскучать, слушая лишённые смысла речи на каком-нибудь официальном мероприятии. Это, впрочем, нормальная работа, которая умелыми писателями выполняется даже с некоторым артистизмом.
Тут главное осознать, зачем тебе лично это всё нужно - потому что в 1980 году поездка в рамках писательского туризма в Париж была событием одного плана и полезна одним, а сейчас - такое же путешествие ценно другим. Или вовсе не ценно. Ну и поездка в Вологду тоже поменяла смысл и цели. Но если приложить усилия, то можно даже в десантировавшегося писателя внести какой-нибудь смысл и получить от него некоторую пользу.
Я бы с большим интересом принимал участие в этих "писательских десантах", как вы говорите, но только туда не протолкнёшься. Большинство людей это воспринимают как бесплатный туризм. Оттого происходит вечная драка локтями за банкет в чужом городе.
А так-то я о-го-го. С радостью. Хлебом не корми, дай посмотреть, как в других краях люди живут.
- Вы вовлечены в писательскую тусовку?
- Нет. Я, правда, хожу на какие-то мероприятия - по скучным делам.
Мне было бы интересно говорить о литературе с товарищами, но это отчего-то не получается.
В результате о мёртвых присателях я говорю с филологами, а с моими знакомыми, норамальными людьми, я говорю о пригожих девках.
- Что бы вам хотелось уметь?
- Хотелось бы уметь что-то такое, что всегда пользовалось бы денежным спросом. Есть масса специальностей, что, в отличие от литературы, всегда нужны людям, и мастерство в них только нарабатывается. В литературе же, всё наоборот, её вершины вовсе не нужны людям. И с годами всё вероятнее оступиться. Хорошо быть, скажем, практикующим врачом и писателем. Или реставратором картин - и писателем.
А просто писатель на деле слишком много думает о выживании.

Извините, если кого обидел.

История про ответы на вопросы

http://www.formspring.me/berezin

- Вы - физик. Почему вы не высказываетесь о Сколково?
- Хехе. В этом-то вся прелесть разговоров о "сколково", "феминизме", "викторсуворове" и заключена, что это разговоры не профессионалов, а сеансы психотерапевтического выговаривания. Никто про это "Сколково" толком ничего не знает, но сказать хотят всё - чтобы сострить (а состривший человек всегда чувствует некоторый подём настроения), чтобы разрядить своё раздражение, или там прочие эмоции.
И окружающий мир с охотой предоставляет человеку такие точки для выговаривания - все знают, что есть такое "сколково", и это связано с наукой. И если человек родом из СССР получил Нобелевскую премию, а потом его пригласили (или хотели пригласить) в место "сколково", а он отказался, то из этого, как из капли воды, можно вывести весь Мировой океан. Тут и начинается психотерапевтическое выговаривание - мы, к тому же, не знаем подробностей приглашения - кто, как, в каких словах, да и прочие люди путаются в формулировках отказа. Психотерапевтическое выговаривание в том, что событие с неопределёнными чертами начинают наделять чертами, подходящими для эмоциональной реакции.
Однако суть "сколково" даже не в этом - всё в мотивациях. Мы забываем мотивации, и, в частности, мотивацию создания не наукоглада, а самого понятия "сколково". Мне представляется, что главная мотивация - это иметь повод для гордости. (Не попил денег, не прочие дела - хотя это всё всегда сопутствует гордости). Само по себе развитие, имеющее толчком гонор, ничего ужасного не несёт, даже наоборот. Но его надо отличать от новации, имеющей в основе целесообразность, или какие-нибудь естественные причины.
Мне кажется, что беда в том, что Сколково неестественно. Со стороны это, в общем, так кажется.
Однако, я помню, что  советское самолётостроение в двадцатые (и космонавтика в пятидесятые) со стороны тоже были неестественны. Любая новация в своё отсутстствие кажется неествественной. И я вот готов поверить в Сколково (и без всякой фанаберии буду рад успехам этого предприятия - буду рад любой удаче), если будет понятно, что за ним стоят умные энтузиасты. Академгородок возник в куда более чиновной и регламентированной стране, чем ныне.  Но пока естественности в понятии "сколково" не наблюдаю.

Извините, если кого обидел.

История про одного администратора

Да-да, я тоже прочитал возвышенный текст Арины Холиной в "Частном корреспонденте".
Мне, конечно, всё равно милее играть в "Neverhood", чем читать этот "Neverland", но дело не в этом - возникла такая генерация дам-колумнисток, что с оттяжкой пишут о мерзостях жизни. Нет, вернее - мерзотности жизни. О том, что те - не мужчины, а мразь и ссыкливое <не помню что>. Или о том, что всюду по ним ползают балтийские гниды, или про то, что всюду Shit и меч.
Возможно, этот стиль родился из слияния фраз "Как страшно жить" и "Господа, вы звери". Стиль этот заметный, радостный, всегда собирающий много зевак, и это хорошо изображено Фёдором Михайловичем Достоевским в сцене печальной гибели госпожи Мармеладовой.
На месте редакции "Частного корреспондента" я бы не воротил нос, а относился с пониманием к увеличению траффика и прочих кликов.
Впрочем, сам этот феномен мне кажется в чём-то интересным, но всё никак не доходят руки его обдумать.
Источник лени в том, что весь этот текст для меня вписывается всего в одну фразу некоего администратора:
- Ах, дорогая, а кто хорош? Весь мир таков, что стесняться нечего. Сегодня, например, вижу: летит бабочка. Головка крошечная, безмозглая. Крыльями - бяк, бяк - дура дурой! Это зрелище на меня так подействовало, что я взял да украл у короля двести золотых. Чего тут стесняться, когда весь мир создан совершенно не на мой вкус. Береза - тупица, дуб - осел. Речка - идиотка. Облака - кретины. Люди - мошенники. Все! Даже грудные младенцы только об одном мечтают, как бы пожрать да поспать. Да ну его! Чего там в самом деле? Придёте?
Если вы помните, ему тогда ответили:
-  И не подумаю. Да еще мужу пожалуюсь, и он превратит вас в крысу.


Извините, если кого обидел.