June 25th, 2010

История про Хроноскоп на Малой Лубянке

…Ваня заметно нервничал. Мы довольно долго простояли в пробке на Мясницкой, и вот он, наконец, резко свернул вправо и въехал во двор. Я сразу узнал это место - лет шесть я ходил сюда на службу. Только я хотел сказать Ване, что место тут гиблое, вряд ли тут проедешь насквозь, как нам навстречу вырулил чёрный блестящий автомобиль.
"Ба! Да это новый владелец "Непреклонной газеты!"" - сообразил я, но Ваня не обратил на знаменитость никакого внимания.
Он вылез из машины, прихватив портфель, и потрусил мимо, щёлкнув пальцами перед притихшими автомобилистами. Мы пробежали мимо странной скульптуры на углу, что глядела на нас полудюжиной губастых индейских лиц - магического артефакта, изготовленного скульптором Трофимовичем. Лица смотрели на нас неодобрительно, и, казалось, шевелили губами.
Затем мы свернули в бок, перемахнули через Милютинский переулок, и тут Ваня сбавил шаг, вытащил из кармана старинные часы-луковицу и выдохнул:
- Успели.
Перед нами, между окнами второго этажа торчали солнечные часы. Их плоскость одним краем была вдавлена в стену, и я сразу стал щурить глаза, стараясь прочитать надпись. Удивительно, что я несколько лет ходил этими дворами, но, разглядывая костёл Святого Людовика, никогда не догадывался посмотреть в противоположную сторону. Вообще, человек, возвращающийся с работы, редко задирает голову. В глазах плескался пот, и я, помучившись спросил:
- А что это там написано? В смысле по-латыни?
Ваня посмотрел на меня скорбно: - Это молитва страждущего, когда он унывает и изливает перед Господом печаль свою. Сто первый псалом, двенадцатая строка:  "Dies mei sicut umbra declinaverunt, et ego sicut fœnum arui".  Иначе говоря: "Дни мои - как уклоняющаяся тень, и я иссох, как трава".  Уклоняющаяся тень - то, что движется в Хроноскопе.
- В солнечные часах, что ли?
- В Хроноскопе, тебе говорю. Но в восемнадцатом веке, когда Хроноскоп устанавливали, тут не было высоких домов, поэтому он неправильно работает. То есть, работает-то он правильно, но нужно уметь вводить поправки. На Брюсовом доме календарь вовсе зачистили, чтобы он не наливался кровью перед войнами и революциями, а вышло всё равно по-брюсову. А тут и вовсе побоялись, для себя приберегли. Когда у нас началось, так сказать отступление от ленинских норм, некоторые посвящённые приходили сюда, чтобы поглядеть, сколько им осталось. Но смотреть нужно на закате, и только если открыть окно (Ваня ткнул пальцем в дом у себя за спиной), там через сквозной коридор пробьёт луч от заходящего солнца. Тогда тень гномона покажет, сколько осталось жизни испытуемого. Но начнёшь с этим ведомством договариваться, так чистота эксперимента нарушится, сам понимаешь. И нарушится известным способом. Вот Генрих Григорьич Ягода в тридцать шестом году сюда пришёл - но он-то легко мог всё устроить.
- И что?
- По слухам, остался недоволен результатом. Ладно, нам-то свои сроки узнавать не надо, нас с тобой судьба равновесия заботит. Давай в зеркало глядеть, время пришло. Ваня достал из портфеля настольное зеркало в кованой оправе, казалось, взятое напрокат из сказки о Белоснежке. Вокруг плыла жара, дрожало над асфальтом радужное марево, и мы стояли по колено в горячем воздухе, как во время наводнения.  Солнце уже ушло за высокие дома, но жара ничуть не уменьшилась - даже наоборот. Я услышал, как вдруг, в неурочный час, звякнул колокол в башенке костёла. Звякнул тихо, будто опасаясь чего-то. Проулок осветился странным светом. 
Ваня, стоя спиной к солнечным часам, которые он упорно называл Хроноскопом, таращился в зеркало.
- Оп-паньки, - вдруг произнёс он.


Извините, если кого обидел.

История про погоду

Прекрасная погода. Прекрасная - впрочем, я уже высказывался по поводу погоды - и, более того, все люди, что сейчас жалуются на жару, через две недели будут ныть об обилии влаги, падающей с небес.
Но мне-то что. Писатели работают без трусов.
Единственная проблема:  у меня начал перезагружаться компьютер - не справляется охлаждение. Пойду-ка я в толпу, смешаюсь с людьми на улицах родного города, прогуляюсь мышиным жеребчиком по бульварам.

Извините, если кого обидел.