March 18th, 2010

История про ответы на вопросы (XХ)

Запишу-ка я сюда, чтобы не пропало: http://www.formspring.me/berezin

- А вот к вопросу "о предложениях женщин". Женщины не могут прямо, это великая мука и стыд. А вот как у вас, мужчин? Тоже сердце выпрыгивает?
- Я думаю, что в мегаполисах это деление не на мужчин и женщин, а именно что на тех, у кого это великая мука и стыд, и у кого - стакан воды (Конечно, есть и промежуточные стадии). У мужчин тоже страх показаться смешным, оказаться ни к месту, быть негодным товаром и всё такое прочее.
Потом со временем понимаешь, что есть нежность и есть страсть - и второе встречается куда чаще первого
- А с возрастом нежность выходит на первое место, потому что её начинает катастрофически не хватать.
- С возрастом начинает не хватать буквально всего.
- А святые (живые) Вам встречались? Кого вообще Вы бы назвали святыми (не церковно)?
- Ничего не понял. В каком смысле "живые святые" Праведники, что ли? Праведников видал. А вещи и явления называю сообразно словарю русского языка.
- Помните вопрос про подлых приятелей? В конце Вашего ответа (спасибо) - "сейчас стал жестче". Жестче - менее лицемернее?
- "Лицемерие" тут не очень удачное слово. Даль пишет: "Лицемерный поступок, притворный, облыжный, где зло скрывается под личиною добра, порок под видом добродетели; - человек, лицемер м. -мерка ж. ханжа, притворно набожный или добродетельный; корыстный льстец. Лицемерие, лицемерство ср. лицемерность ж. свойство, качество, состоянье лицемерного. Лицемерность этого поступка очевидна, лицемерная цель. Лицемерие этого ханжи известно, качество действий его. Лицемерство гнусный порок".
У меня мотивов для этого порока не было, а была чрезмерная терпимость, а ныне терпимости поубавилось. То есть, в моей жизни мало искушений такого рода - очень часто мы идём на компромисс, чтобы не потерять работу, чтобы нам что-то было, или там, чтобы нас куда-то повезли за так, показывая красивых живчиков на фоне красивых ландшафтов.
То есть, лицемерие - это свойство общественной жизни, а чрезмерная терпимость - свойство жизни частной. Вот, например, среди моих друзей были люди, говорившие о других чрезвычайно глупо и дурно, и мне бы следовало бы их одёрнуть - всё же сидим за одним столом, и проч., и проч. А я не одёргивал - ради внешней гармонии, ради того, что мы много лет уже вместе. А теперь, после некоторого количества потерь, появляется пролетарское бесстрашие. Нечего терять, кроме.
Хотя, как прижмёт, так поползёшь на коленях к какому тирану жизнь своих родных вымаливать - вот оно вам и лицемерие заложника. Будешь ненавидеть, а при том кланяться - гордо и быстро помереть могут только очень отчаянные и одинокие люди. А так - всяко бывает.
- Насколько Вы безжалостны к самому себе?
- Наедине - очень. А вот публичного самобичевания очень не люблю.
- А... это...почему не влились в финансовый поток девяностых? могли бы? не жалеете ли? как вы себя нашли в то смутное время?
- А я немного влился - как такой активный наблюдатель. Тогда я занимался преподаванием экономики, а потом сам учился ей - и в теории и на практике. Другое дело, что это скорее было такое исследование жизни, чем настоящая работа, дело жизни. Я тогда сделал довольно много разных важных для себя выводов, хотя можно было не упускать многих возможностей.
Но тут уж как писал Набоков: "Он ощутил самое пошлое: укол сожаления от упущенного случая".
- А был ли здесь такой вопрос, что Вам хотелось бы знать, кто его задал?
Я считаю, что это место такая специальная анонимная площадка. И главное в ней именно анонимность - то есть я отвечаю на вопросы, как будто они заданы мирозданием.
Ну, таким иногда кривоватым мирозданием, но никто не обещал, что оно мудро и правильно устроено. А так-то интересно бывает - но не здесь. Если тебе под дверь подусунут записку "Положите десять тысяч рублей под дождевую бочку во дворе" - сразу интересно становится.
- А что за история,после которой Вы передвигались лишь на костылях? Или это табу? Поиск по блогу результатов не дал.
- А это давно было - до Живого Журнала: "Жил я тогда особой жизнью: по дому ходил с одним костылём, на улице - с двумя, мочился по утрам два раза - один в банку, а второй в раковину и дёргал свой хрен сам, без чужой помощи.
Нет, сначала, как известно, лежал я в больнице. Лежал долго, привык. Всё смотрел на разных людей, которых меняли как блюда на званом обеде.
Рядом лежал олигофрен. Говорил он:
- Виталька, бля, завтра домой едет... Витальке, бля, костыли принесли...
Лопотал он громко и матерно, а иногда плакал. Плакал горько - выл в подушечку. Перед операцией ему рассказали, что нескольких больных режут одновременно, и он написал на своей ноге: "виталькина левая нога", чтобы не пришили по ошибке чужую - какого-нибудь негра, например.
Была у него девушка - маленькая и круглая, головкой похожая на маленькую луковку.
Брат приходил к нему, немногословный и более вменяемый.
Все они были нерасторжимы в своей похожести, тягостно было слушать их горловую речь, будто была передо мной пародия на нормальную семью, нормальную любовь, нормальные отношения. А пародия эта была яркой, с цветом, запахом, и струился мимо моей койки утробный матерный строй.
Был в этой палате бывший таксист, проработавший в такси шестнадцать лет, а потом просидевший двадцать семь месяцев в Бутырках по совершенно пустяковому - за какие-то приписки, за какие-то махинации начальства. А как-то весной он пошёл по улице и нёс авоську с тремя десятками яиц. Бывший таксист поскользнулся, но не разбил ни одного яйца. Правда, при этом он сломал руку.
Другой мой сосед - ухоженный старичок, был удивительно похож в профиль на французского президента Миттерана.
Соседи менялись, а я между тем говорил с теми и с этими.
- Ты вот как влетел? - учил я олигофрена жизни. - Двинул за водкой, перебегал в неположенном месте... Материшься всё время. Вот погляди, то ли дело я - трезвый, неторопливый, сбили на пешеходном переходе.
Заведующего отделением звали "оленеводом". Намекая на редкостное имя и отчество, видимо. На одном из обходов он представлял больных профессору.
- Демьянков, олигофрен - произнес оленевод.
- Чт-оо!? - возмутился Демьянков.
- Демьянков, военнослужащий, - не меняя тона исправил положение оленевод.
Чем-то моё существование напоминало день рождения, потому что постоянно, хотя и в разное время приходили друзья и несли - кто закусь, а кто запивку.
Пришёл армянский человек Геворг и спросил, не играем ли мы в карты.
- Да, - мрачно ухмыльнулся я. - По переписке.
Можно, конечно, делать из карт самолётики, но нет вероятности, что они прилетели бы в нужное место. Самолётики были сочтены излишеством.
Под вечер приходила правильная медсестра, оснащённая таблетками, шприцем и чувством юмора.
- Дам всё, кроме любви и водки, - говорила медсестра, перебирая в чашке таблетки.
А вот другая история - и всё про тоже. Ее мне рассказал друг, покачиваясь на краешке моей койки. В Симферополе началась новая война. Киевское правительство начало выяснять, кто здесь главный, и объявило войну преступности. С Западянщины прислали нового начальника милиции с замечательной фамилией Москаль. Как он там раньше существовал - непонятно.
Началась борьба с преступностью, заморозили приватизацию Южного берега. Четыре десятка депутатов Верховного Совета Крыма оказались в розыске. Один, самый главный мафиозный человек, был даже арестован - не ожидал от милиции такой наглости.
Всего этого наш приятель, лежащий в больнице после аварии, не знал. У него была амнезия, и вот он лежал чистенький и умытый, со всякими грузиками на ногах и руках, абсолютно ничего не помнящий.
В эту больницу положили одного недострелённого бандита. Те, кто его недострелил, решили завершить начатое, и просто кинули гранату в ту палату, где он лежал.
Недострелённый в этот момент куда-то вышел, и вместо него погибли врач и медсестра. После этого недострелённого положили прямо в палату к нашему приятелю.
И вот, завидев такое дело, приятель наш от ужаса пришёл в себя. Амнезия его прошла, и он, стуча по асфальту гипсом и гремя грузиками, уполз домой.
Вот так я и жил.
Текст этот похож на жидкость в колбе - от переписывания, как от переливания он частично испаряется, а частично насыщается воздухом, примесными газами, крохотной козявкой, упавшей на дно лабораторной посуды.
В больнице время текло справа налево, от двери к окну. Из двери появлялся обход, возникали из её проёма градусники и шприцы, таблетки и передвижная установка УВЧ с деревянными щупальцами, увитыми проводами.
Время становилось изотропным не сразу, постепенно вымывая старые привычки. Вот я и забыл, что можно спать на боку. Движение времени создавало ветер, уносящий планы на будущее. Всё покрывалось медленным слоем жидкого времени, его влажной патиной".

Извините, если кого обидел.

История про ответы на вопросы (XХI)

- А в казино играете? Если да, то теперь ведь за границу надо ехать, в Баден-Баден...
- По-моему, где-то в России уже открылись новые казино - в специально отведённых зонах. Однако ж моему другу Владимиру Павловичу подарили недавно рулетку и стол зелёного сукна. Хоть я и равнодушен к игре, можно наведаться к нему в гости. Если что.
- Почему вы сделались писателем?
А я ещё не сделался писателем. Настоящий писатель встаёт в десять, пьёт кофе в халате и читает, что пишут о нём критики. Потом звонит литагенту, потом у него автограф-сессия в самом большом автомобильном магазине города, потом ему собирают чемодан и он летит за счёт принимающей стороны в Мексику на конференцию "Литература и мир". Оттуда он, не заезжая домой, летит на Франкфуртскую книжную ярмарку, где у него снова автограф-сессия, затем  он едет на Бали и, сидя в шортах под бамбуковым навесом, за неделю надиктовывает новую книгу. Он допивает своё(й) мохито и летит в Пекин, где снова посещает книжную ярмарку. Вернувшись в Москву, он заходит в Дом Пашкова и получает премию "Большая книга", а потом засыпает. Просыпается, кутается в халат и идёт пить кофе.
Я только в самом начале этого пути. Пью утром кофе, а не чай.
- Вы способны прощать? Вот так, ни "кого", ни "за что", а просто - простить человека?
- А это как-то само собой должно случиться. Если себя заставлять, то никакого прощения не будет, а будет соглашение, договорённость с мирозданием. Договор о перемирии. Прощение это ведь очень сложный акт - иногда его путают с забыванием. А иногда с разными другими соглашениями между людьми или с самим собой.
- Какая страна из тех, в которых вы бывали, произвела самое сильное впечатление?
- Германия. Германия очень интересная страна, вернее, это сразу много стран и много разных народов. Причём для русского человека очень интересная, потому что у русского человека огромное количество странных представлений об этой стране. А вот если ты начинаешь эту стереотипическую шелуху с луковицы счищать, то делаешь массу открытий.
- И в каком возрасте вы окончательно поняли, что ваше призвание - писать?
- Ох. Я и сейчас окончательно этого не понял. Я довольно долго преподавал в школе, в колледже, а потом в институтах и университете. Я бы и сейчас не отказался от этого занятия. Или бы вёл какую-нибудь передачу на радио, а сочинял бы в свободное время. Но этот рынок труда забит. А так-то что, надо будет, и полы мыть буду.
- Я вот случайно на вас наткнулась, а кто вы такой, расскажите мирозданию, и мне тоже.
- Я всё тот же, дорогое мироздание: двуногое существо без перьев.
- Сколько вам было лет, когда вы впервые полюбили?
- "Полюбили" это слово довольно сильное. Серьёзное такое слово... Была такая книжка, случайным образом попавшая в мою жизнь. Я вынул её из кучи других книг, предназначенных в макулатуру. Эти книги были списаны из университетской библиотеки, и, собственно, она и называлась: "В. Г. Архангельский и В. А. Кондратьев. Студенту об организации труда и быта".
В этой книжке, которая может быть предоставлена любому желающему студенту для сверки своего быта и труда с образцом, было много чего интересного. Был там и фантастический распорядок жизни, и расписанные по таблицам калории, и комната общежития с крахмальной скатертью и ребристым графином.
Там был распорядок угрюмой жизни страны с запоздалым сексуальным развитием. Однако была там, нет, не глава, а абзац, про то, что называется это. Самое главное, что в этой книге на странице девяносто пятой значилось: "Можно считать, что лучшим периодом для начала половой жизни является время окончания вуза".
А вот не ха-ха-ха, а я так и сделал.
- Если бы к вам пришёл некто всемогущий и сказал, что три вещи для вас или для общества, которые вы озвучите, будут реализованы - какие?
- Знаете, есть такое расхожее выражение, которое кому только не приписывают: "Бойтесь своих желаний, потому что они исполняются буквально". Попросишь, чтобы люди не убивали и не мучили друг друга, так они обратятся в мычащую скотину. Стоят в полях, мычат... Ужас.
Поэтому мир устроен очень гармонично, и чаще всего всё происходит так, как описано в одной великой басне: "Один человек небольшого роста сказал: "Я согласен на все, только бы быть капельку повыше". Только он это сказал, как смотрит - перед ним волшебница. А человек небольшого роста стоит и от страха ничего сказать не может.  "Ну?" - говорит волшебница. А человек небольшого роста стоит и молчит. Волшебница исчезла. Тут человек небольшого роста начал плакать и кусать себе ногти. Сначала на руках ногти сгрыз, а потом на ногах.  Читатель, вдумайся в эту басню, и тебе станет не по себе".
- Вы слушаете классическую музыку? В консерватории, или в записях концертов?
- Слушаю, да. Но в консерватории лет пятнадцать назад был - только в записях. В консерватории я всё время чувствовал себя неуютно - стулья скрипели, я был мальчик и всё время боялся кашлять, потел в крахмальной рубашке...  А за это время сменились носители - я ведь застал все мучения с винилом, опрыскивание его какими-то составами, чтобы пыль не садилась, бархотки, проигрыватель "Аккорд", в общем, при мне совершилась революция доступности.  Но музыка - ужасно сложно явление: некоторые вещи я знаю хорошо, а сделаю шаг в сторону от того, что знаю, так выхожу совершенным невеждой. Поэтому я не знаток симфонической музыки вообще, а такой странный потребитель.
- Есть такие-фурики. Ассоциируют себя с разными животными. Если бы вы вдруг увлеклись подобным,с каким зверюшкой сравните себя?
- Про фурики я что-то ничего не знаю. Слышал, что это такие баночки у наркоманов, а ещё были такие фонфурики - люди, пьющие одеколон. Поэтому увлекаться подобным остерегусь, а вот с животными себя сравнивал - да всё выходили звери прожорливые и сонливые.
- А я именно о чрезмерной терпимости. Не порываю, но ведь лгу при этом?..
- Тут есть индивидуальная грань, очень существенная. Нет ничего ужаснее, чем моралист, который получил в свои руки маленькую, но власть. например, человек может из соображений Высшей Правды каждое утро сообщать своей жене, что у неё ноги кривые. Допустим, что это будет правдой, и, более того, с каждым новым утром ситуация не изменится.
А может быть, и другое. У меня была знакомая, которая храпела во сне. Она про это знала и переживала. И вот, у неё появился молодой человек. Они медленно привыкали друг к другу, как привыкают люди, возраст которых клонится к сорока. Через некоторое время она вечером застала его за тем, что он засовывал внутрь головы беруши.
- Видишь ли, - отвечал он на немой вопрос. - Ты ночью немного... сопишь. \
Тогда она поняла, что это - любовь.
Универсальных рецептов нет и не будет, вот что.
- Помните вопрос про подлых приятелей? В конце Вашего ответа (спасибо) - "сейчас стал жестче". Жестче - менее лицемернее?
- "Лицемерие" тут не очень удачное слово. Даль пишет: "Лицемерный поступок, притворный, облыжный, где зло скрывается под личиною добра, порок под видом добродетели; - человек, лицемер м. - мерка ж. ханжа, притворно набожный или добродетельный; корыстный льстец. Лицемерие, лицемерство ср. лицемерность ж. свойство, качество, состоянье лицемерного. Лицемерность этого поступка очевидна, лицемерная цель. Лицемерие этого ханжи известно, качество действий его. Лицемерство гнусный порок".
У меня мотивов для этого порока не было, а была чрезмерная терпимость, а ныне терпимости поубавилось. То есть, в моей жизни мало искушений такого рода - очень часто мы идём на компромисс, чтобы не потерять работу, чтобы нам что-то было, или там, чтобы нас куда-то повезли за так, показывая красивых живчиков на фоне красивых ландшафтов.
То есть, лицемерие - это свойство общественной жизни, а чрезмерная терпимость - свойство жизни частной. Вот, например, среди моих друзей были люди, говорившие о других чрезвычайно глупо и дурно, и мне бы следовало бы их одёрнуть - всё же сидим за одним столом, и проч., и проч. А я не одёргивал - ради внешней гармонии, ради того, что мы много лет уже вместе. А теперь, после некоторого количества потерь, появляется пролетарское бесстрашие. Нечего терять, кроме. Хотя, как прижмёт, так поползёшь на коленях к какому тирану жизнь своих родных вымаливать - вот оно вам и лицемерие заложника. Будешь ненавидеть, а при том кланяться - гордо и быстро помереть могут только очень отчаянные и одинокие люди. А так - всяко бывает.

Извините, если кого обидел.