March 12th, 2010

История про ответы на вопросы (XIV)

Запишу-ка я сюда, чтобы не пропало http://www.formspring.me/berezin

- Почему Вы не поздравляете женщин с праздником? Вообще, создаётся впечатление, что Вы тайно женщин ненавидите. "Красивые умные женщины" - это
- Это вы разговариваете с воображаемым собеседником, не со мной, то есть. Ваш собеседник кого-то не поздравил, и у вас создалось впечатление. Отношусь с пониманием. Но я-то тут при чём?
- Ваш вклад в серию "Метро": честно, какую он имеет художественную ценность? Как Вы сами его оцениваете? Помнится, Вы как-то яро критиковали Глу
- Первое (да и второе) предложение, увы, сформулировано коряво. И вот во мне возникает некий страх - ну, начну я рассказывать про художественные ценности, а вдруг для вас то, как вы сформулировали вопросы, и есть норма русского языка. Выйдет конфуз и непонимание.
- Хорошо, попытаюсь ещё раз сформулировать вопрос про Ваш роман в серии "Метро". В своём ЖЖ Вы как-то критиковали Глуховского, причём достаточ
- Попробуйте ещё раз.
- Ещё раз: Вы говорили, что "Метро" - это коммерческий проект. Художественной ценности в нём нет никакой. Что побудило Вас принять в нём участие?
- Это не так. Во-первых, я говорил (и подробно разбирал), что в этих книгах мне не нравится. Действительно, у меня есть некоторые соображения по этому поводу, то есть о том, как эти романы они устроены - вот об этом я говорил и не сказать, что многое за эти годы во мне переменилось.
Во-вторых, я не думаю, что коммерческий проект обязательно должен иметь нулевую художественную ценность - это только в припадке безумия так можно сказать.  Ну, и наконец, мы добрались до вопроса - зачем я участвовал в проекте "Метро". Тут есть простой ответ - мне было интересно. Ну, и там была такая ситуация, что роман нужно было написать за месяц, чтобы успеть к старту. А это добавляет адреналина.
Дальше можно очень долго объяснять мотиванции (их много) - но мы с вами можем заскучать.
- Да при чём здесь безумие-то? Вы вообще любите это слово, есть за что? Коммерческие проекты как правило, имеют ценность, близкую к нулевой.
- При том. Вы напрасно пытаетесь быть невежливым - неприятные вопросы (если вы думаете, что задаёте неприятный вопрос) нужно задавать вкрадчиво и вежливо - тогда он имеет особую силу. А вы горячитесь и начинаете хамить. Это признак слабости.
Затем вы принимаетесь говорить неверные вещи - мы с вами пока не договорились, что такое "коммерческий проект", что такое "ценность" (а у вас сначала упоминалась "художественная ценность", а теперь уже просто "ценность"), но вот уже вы говорите: "Коммерческие проекты как правило, имеют ценность, близкую к нулевой". Так вот, это утверждение имеет такую же описательную ценность как фраза "Все мужики - сволочи".
Всяко, конечно, бывает, но лучше не торопиться со словами. 
- Я абсолютно не стараюсь быть невежливым, не горячусь и не хамлю. Это вы воспринимаете меня как какого-то воображаемого собеседника.
- Ну, значит, у вас это получается само собой. Тоже бывает.
- Вы считаете себя гениальным? Во всяком случае, талантливее многих иных?
- Я не знаю многих иных. Надо бы исследовать многих иных - они и впрямь могут оказаться полными идиотами. Но тогда невелика заслуга быть талантливее этих людей.
- Почему Вы забываете старых друзей?
- А, по-моему, вы не перестали пить коньяк по утрам.
- Не, это про друзей, которые по утрам не пьют. Даже кофе - не успевают. А на вопрос ты ответил неудачно.
- А мы с вами на "ты" пока не переходили. Кто ж вас знает, кто вы такой? Вдруг невежливый незнакомец, не распознающий классических цитат и спросивший неудачно?
- Выясняли свою родословную? Как глубоко удалось докопаться; что неожиданного?
- Неглубоко - в конец XVIII века по материнской линии, а по отцовской - и вовсе на три поколения. Предки отца были крестьянами из-под Вятки, а там, сами понимаете, в глухих деревнях счёту людям не особо велось. Неожиданностей никаких - потому что от меня ничего не скрывали - ни громких имён в родне, ни сидельцев, ни прочих обстоятельств. Я всё как-то знал с детства, только уточнял потом, как подрос.
- Следите ли Вы за развитием физики (той области, в которой специализировались, хотя бы по обзорам)?
- Да, слежу - и по обзорам, и расспрашиваю тех своих друзей, что остались в профессии. У меня даже есть план романа про тектонику плит, да вот пока я не готов написать его в стол, а дела в издательстве тормозятся.
- Нравятся ли Вам книги Владимира Шарова?
- Да. Мне Шаров очень нравится, другое дело, что я бы не стал его рекламировать как общедоступное чтение. Я могу понять хороших умных людей, что книги Шарова не принимают
Я как-то (при нём) выразился, что я могу себе представить в постапокалиптическом мире секту, что будет странствовать по земле и исповедовать его книги, будто некие духовенные  свыше тексты. То есть он такой писатель для внутреннего круга - так мне кажется.
- Нет ли у вас рассказов о трубках (в духе эренбурговских тринадцати трубках?
- Ну, у Эренбурга, кстати, есть много текстов о трубках - например, несколько напыщенная агитка "Трубка солдата" про неудавшееся братание: "Вот она передо мной, бедная солдатская трубка, замаранная глиной и кровью, трубка, ставшая на войне "трубкой мира"! В ней еще сереет немного пепла - след двух жизней, сгоревших быстрее, чем сгорает щепотка табаку...". Но тут вот в чём дело - тут надо написать о трубке именно как о герое, чтобы всё это было такой частью сюжета, которую невозможно выкинуть или заменить, скажем, на перочиный ножик или зажигалку. Я вот как раз хотел что-то такое написать, да не придумал пока ничего. Надо ждать внешнего толчка.
А статьи про табак писал, и про трубки. И рецензии на книги по предмету.

Извините, если кого обидел.
-

История про ответы на вопросы (XV)

Запишу-ка я сюда, чтобы не пропало http://www.formspring.me/berezin


-  Вы тут несколько другой (напр., менее ироничный), чем в рассказах.
- Спасибо. Совершенно не думал, что в рассказах я менее ироничный. Наверное, я вообще разный.
Знаете, есть такая история: во время работы над Лос-аламосским проектом физик Комптон в целях секретности носил разные фамилии - в зависимости от того, куда он ехал по делам - на запад США или на восток. Как-то Комптона разбудила ночью в самолёте стюардесса, чтобы передать телефонограмму с земли и спросила как его фамилия. Тогда он спросонья спросил стюардессу:
- А куда мы летим?
Так и здесь.
- Как написать нескучную рецензию?
- Для начала надо понять, должна ли она быть нескучной. Вот я писал много внутренних рецензий, а так же внутренние отзывы на разных премиях. Там никакой патетики не надо было  - нужно было скучно и просто донести просты мысли - например: "рассказ №1 бы опубликован десять лет назад, рассказ №2 точная копия текста под таким-то названием, опубликованного пять лет назад..." - скучно, но заголовок всего этого - "рецензия". Это нужный и нормальный формат - в своём месте.
Дальше - нужно понять, что вы пишете - вам нужно объяснить читателю почему он должно купить эту книгу - это один путь. Хорошо оплачиваемый, рекламный.
Или вам нужно объяснить читателю, что это за книга - совсем другой путь.
Наконец, есть третий путь: создать под видом рецензии политический манифест (так часто делал Ленин), эссе или очерк (так делал часто Оруэлл), прозу или ещё Бог знает что. Только тогда можно понять, что значит "интересное" в этом случае.
Я вот думаю, что лучший путь (один из хороший путей, так скажем) держать читателя рецензии не в учениках, а в союзниках: смотри, брат, что я нарыл, по-моему, это интересно.
Тут главное не обожествлять свои знания - а то рецензент начинает глумиться над стилем - бац! - а это он прочитал Андрея Платонова, он просто Андрея Платонова раньше не читал, и стиль ему не привычен. Или хочет человек свою образованность показать, придерётся к ошибкам, скажем у Мандельшама (у него их, кстати, много), но в итоге Мандельштам останется сам собой, а рецензент - в неловком положении.
Я специально только мертвецов, между прочим, упоминаю.
- Часто ли вы врёте без необходимости на то? Если да, то с какой целью?
- Сейчас очень редко - нет мотива. Например, мне не нужно отпрашиваться с работы и тому подобное. Только надо понимать, что есть такой способ вранья, что и не враньё как бы, а недоговаривание. Манипуляция словами, когда человек вроде бы и не сказал ни слова лжи, но при этом у собеседника создалось абсолютно ложное представление о чём-то.
Другое дело - мне нравится идея розыгрышей. Настоящих, а не туповатых, как приказ об увольнении Кукушкинда. То есть, мистификации и розыгрыши, подобные истории с Черубиной де Габриак. Ну, на худой конец, истории с тестом "Виконт".
- Вы по одному из своих образований - экономист. Почему Вас не видно в Минфине, ИНСОРе, Давосе и т.д.?
- Не звали-с.
- В рассказах Вы более ироничный, здесь - менее. Зачем Вы копируете вопросы-ответы в ЖЖ?
- Чтобы не потерялось.
- Думаете, Живой Журнал более надёжен, чем formspring, а в Вашем копипэйсте нет ни грамма саморекламы?
- Он не сколько более надёжен, сколько более удобен - здесь, в formspring, например, нельзя поставить гиперссылку, использовать разные шрифты, etc.
Ну и конечно, в Живом Журнале у меня лучше отработано сохранение.
А вот со взвешиванием саморекламы есть известные трудности - в тот момент, когда любой из нас открывает рот в троллейбусе или заносит пальцы над клавиатурой, так вот, во всех этих случаях особо чуткие весы найдут в таком акте коммуникации какую-то долю саморекламы. Любой разговор с публикой может быть подвёрстан под эту статью, и даже анонимное высказывание, даже такой анонимный вопрос как ваш, будучи взвешен на таких весах, обнаружит примесь саморекламы.
И это правильно.
- Вы уже довольно взрослый человек. Есть ли у Вас семья или дети? Или по-настоящему творческая жизнь противоречит семейной?
- Ничто ничему не противоречит. И творчеством можно так же прикрываться от просьб домашних помыть посуду, как служением экзотическим культам или тривиальным эгоизмом.
Это я как человек, у которого много семей было.
Тут главное, правильный счёт. Я очень хорошо представляю себе эти беседы - для начала я говорю:
- Предположим, что я стал бы носить своих детей с собой в кармане, сколько бы мне понадобилось для этого карманов?
- Шестнадцать, - скажут мне.
- Семнадцать, кажется... Да, да, - скажу я, - и ещё один для носового платка, - итого восемнадцать. Восемнадцать карманов в одном костюме! Я бы просто запутался!
Тут все замолчат  станут думать про карманы.
После длинной паузы кто-нибудь скажет, ужасно наморщив лоб:
- По-моему, их пятнадцать.
- Чего, чего? - спрошу я.
- Пятнадцать.
- Пятнадцать чего?
- Твоих детей.
- А что с ними случилось?
Мой собеседник потрёт нос и скажет, что ему казалось, что я говорил о своих детях.
- Разве? - небрежно брошу я.

Извините, если кого обидел.