February 4th, 2010

История про приход и уход (XXV)

Image Hosted by ImageShack.us


Мы въехали в Астапово, как больной на своей каталке в операционную - полные тревожных ожиданий.
Тут всё просто - если станешь шаг за шагом повторять чужой смертный путь, то немудрено самим отдать в итоге концы. Впрочем, въехали на самом деле в посёлок Лев Толстой, центр Левтолстовского района.
Писали название по-разному, то вместе, то слитно, а то и через дефис.
Был поздний вечер и мы, устроившись в старой гостинице, сразу повались спать.
Толстого сняли с поезда в 6.35 и отвели в домик начальника станции.
Об этом пишет Олеша: "Начальника станции, в комнате и на постели которого умер Лев Толстой, звали - Озолин. Он после того, что случилось, стал толстовцем, потом застрелился. Какая поразительная судьба! Представьте себе, вы спокойно живете в своем доме, в кругу семьи, заняты своим делом, не готовитесь ни к каким особенным событиям, и вдруг в один прекрасный день к вам ни с того ни с сего входит Лев Толстой, с палкой, в армяке, - входит автор "Войны и мира", ложится на вашу кровать и через несколько дней умирает на ней. Есть от чего сбиться с пути и застрелиться".
Впрочем? про Озолина говорили и другое - что он кончил свои дни в больнице для душевнобольных. Через год после того, как в его доме умер Толстой, с Озолиным случился инсульт, он три месяца пролежал в Пироговской больнице, оставил службу и уехал в Саратов. Другие биографы замечают, что Озолин в начале 1913 года умер там своей квартире. Легенды мутны и неточны, и их детальное рассмотрение ни к чему хорошему не приводит.

Толстой был  бог. И довольно много людей относились к этому без удивления. Их удивляло, наоборот, что людям этого не ясно.
Вот если к тебе приносят истекающего кровью Христа, и апостол попросит тебя не мешаться под ногами - что ты ответишь? Я - начальник станции, скажешь?
Бывают, конечно, попытки - вот Маковецкий вспоминал, что Озолин - латыш, его жена - саратовская немка. Я просил начальника станции взять отпуск и перебраться с семьей куда-нибудь. Нужен воздух, тишина, место для нас, ходящих за Л. Н. Но ему, и особенно его жене это показалось до того неожиданным; покрутила головой: это невозможно".
Жена - другое дело. Жёны всегда сомневаются в человеке, которого внесли в дом, разрушая хрупкое благополучие. Они чутки к будущему.
Толстой умирал.
Жизнь была устроена жестоко и мудро.
Когда мы с Директором Музея вышли курить, то увидели, что на другой стороне стоит  что-то чёрное.
Рядом стоял паровоз, в который можно было залезть

На следующий день, я к совершенному изумлению, обнаружил в посёлке Лев Толстой Красную площадь.
Это была настоящая Красная площадь, с красной зубчатой стеной. В эту стену были даже вмурованы какие-то таблички.
На месте Мавзолея стоял зелёный танк "Иосиф Сталин - 3".
Сказать, что астаповская Красная площадь меня поразила - ничего не сказать.
Да и остальные сооружения этого города меня поразили. Рядом с химерической Красной площадью находилось кафе "Софья".
Ну, конечно, Софья - как же ещё.



Извините, если кого обидел.

История про приход и уход (XXVI)

Ещё в Белёве спутники Толстого "не решили ничего и взяли билеты до Волова. За Горбачевом опять советовались и остановились на Новочеркасске. Там у племянницы Л. Н. отдохнуть несколько дней и решить, куда окончательно направить путь — на Кавказ, или, раздобыв для нас, сопровождающих Л. Н., паспорта («У вас у всех виды, а я буду вашей прислугой без вида», — сказал Л. Н.), поехать в Болгарию или в Грецию. Л. Н. намечал обе эти страны, предполагая, что там его не знают. Он не помнил или не знал, как он известен и в Болгарии. Ни на одном языке в мире, не исключая английского, чешского, нет столько переводов последних писаний Л. Н., как на болгарском. Но никто из нас тогда и не думал объяснять Л. Н., что ему скрыться надолго нигде нельзя". Они, как пишет Маковицкий, ехали рязанской равниной. Городки редко попадались да не у самой линии железной дороги. Данков — в двух верстах. Раненбург тоже вроде того. Они советовали доехать до Козлова.
Толстой умирает утром 7 ноября по старому стилю.   В 6.35 31 октября Толстой спускается с поезда в Астапово, а ровно через неделю, в 6.05 седьмого числа доктор регистрирует последний вздох.  Жену его так и не пускают к нему. Маковицкий пишет: "В 5.20 вошла Софья Андреевна, сидела в трех шагах от кровати, шепталась с Усовым, который сидел слева от нее.Между нею и кроватью стояли Никитин и я. Если бы Л. Н. очнулся и она хотела бы подойти, мы загородили бы путь. Побыла минут восемь, поцеловала темя Л. Н., потом ее увели".


Фото: С. А. Толстая у окна комнаты дома И. И. Озолина, где лежит больной Толстой  Астапово, 3-6 ноября 1910 г. Кадр из документального фильма фирмы бр. Пате.



Извините, если кого обидел.