June 4th, 2009

История про литературные конкурсы (4)

.

Прелестницы-участницы продолжают доставлять нам новости с литературных фронтов:
"Ощущение своей беспомощности, одиночества и несбывшихся желаний заставили её трепетную душу выйти на улицу".

"Ощутив грусть, нашей героине захотелось поискать секцию радости. Но нашла она другое, а именно – книгу".

"Всадник в черном плаще скакал по разъеденной многочисленными дождями проселочной дороге. Полотнище плаща стремительно развевалось на холодном ветру, придавая облику всадника нечеловеческие, но божественные черты. …Дорога плавно вильнула вправо, огибая заболоченный буерак, что так часто встречаются в этих глубинных, окраинных местах. Мутное солнце пошло на убыль".

"Одинокий, замерзший и забытый Богом земляной червь, почуяв знакомый до содрогания пустого нутра запах, поспешилнавстречу его источнику. Он криво ухмыльнулся, осознав роковую ошибку кого-то очередного более совершенного создания. В предвкушении сладострастных мгновений предстоящего пиршества он полз вперед, не взирая на твердые камни, полусгнившую щепу и корни кустарника, столь далеко проникнувшего и раскинувшего свои многочисленные извилистые отростки. Червь знал, полагаясь на свой скудный ум, что остывающая плоть невероятно возрадуется появлению нового, хотя и менее достойного, хозяина. Мерзкий, осклизлый червь злорадно улыбаясь полз, пробирался и стремился к своей заветной цели. «Я мал, всеми презираем, но упорен и трудолюбив, – самовлюбленно думал жалкий червь. Все сойдет на нет. Дикие войны опустошат многолюдные города, лихие неизлечимые болезни успешно продолжат начатое, а что не сделают они, всегда сотворят сами люди». «Мудрейшие создания, венец природы», – думало извивающееся, не достойное жизни существо, пропуская через длинное тело комочки холодной слизи. «Все уйдет, все минует, а я будувечен. Потому как прост в своем строении и однороден впомыслах; не ропща на судьбу, довольствуюсь чрезвычайно малым, жду и предвкушаю. Предвкушаю и жду. Перемежая голод, холодом и болью, ради тех редких, но от того безумно сладких мгновений скудной жизни. Сегодня - мой день! Пусть слышат все: сегодня - мой день!» Мысли, наполнившие разум всадника, оттенили переживаниями главную цель его пути, оттеснив ее из распаленного схваткой разума на задворки сознания".

"тут, наклонившись к нему, как-то невзначай, каким-то боковым зрением я увидела, нет, скорей почувствовала чей-то пристальный взгляд: наискосок, возле соседнего дома, прямо под деревом ясно вырисовывался чёрный силуэт, необычно тёмный в свете уличного фонаря. Достаточно было одного взгляда, как он притягивал к себе. В одно мгновение я поняла, что это был ОН. Но нет, не может быть, ведь мы давно расстались и город твой за сотни километров".

"К утру вся природа, белая и пушистая, как будто обновилась".

"Так как я не знал дороги, пришлось идти посередине. Как заключенный. Состояние «не по себе» взрастило мышцы".

"Лицо расплылось в полной улыбке".

"По середине стоял дорогой заблеванный бильярдный стол, обтянутый ядовито-зелёным сукном".

"Он ждал её неделю, но безрезультатно. Через месяц он женился вновь и был счастлив со своей новой женщиной. Когда нашли тело, он уже ничего не чувствовал: ни боли, ни жалости, ни грусти. Воспоминания о страшных бессонных днях и обо всём, что было с ними связано, он смял и отложил в дальний ящик своей памяти. Так же, как и прощальное письмо от женщины, которая вернула ему жизнь.
Так в чём мораль? Надо тщательнее выбирать, кого любить. Не правда ли?"...

"Всё это сообщение, вместе с отчаянной жестикуляцией, Вера выдала со скоростью равной выстрелу из излучателя, так что всё сказанное, вместе с эмоциями по этому поводу, до меня доходило с задержкой".

"Я прокусил губу, и по моему подбородку медленно потекла кровь. Это послужило своеобразным выключателем сознания и логики, всё это время управляющими мной в отчаянных ситуациях. Я напряг мышцы, выпрямил спину, стиснул зубы и положил палец на спусковой крючок излучателя, наверное, так выглядят герои в свой последний час, хотя я и не был из их числа".

"Все, хватит" - думал Паша, - "уроды, идиоты, тупые мудаки. Ненавижу". В таких мыслях он проводил большую часть суток".

"При установке программы Паша испытывал прямо таки священный трепет, временами переходящий в оргазм".

"Посвященный Оберканцельмейстер г-н Шлам неспешно открыл портфель".


Извините, если кого обидел.

История про одну девушку

.

У меня была как-то хорошая подруга. В какой-то момент мы разъехались по разным странам, и отношения, перейдя в эпистолярную фазу, понемногу затухали. Была она из страны мельниц и дамб, где коровы, посажены на полях как кусты.
В одном её письме была чудесная дата внизу:  "April 23 - Schakespeare's birthday too".



Извините, если кого обидел.

История про разговор в немецком маркетинговом центре

.

- А почему у вас покупатель изображён в виде молотка? Это намек на то, что он тупой?
- Нет, молоток просто очень распространённый символ. Вот, например, самый общий цвет - красный. 90% опрошенных называют красный цвет как первый, пришедший на ум. Так и молоток - он тоже один из самых распространённых символов.
- Да, уж это это знаем как никто.



Извините, если кого обидел.

История про кольцо

.

Разбирая драгоценности своих родственников, я обнаружил обручальное кольцо с надписью внутри ободка - "И сие пройдёт".



Извините, если кого обидел.

История про фильм "Строгий юноша"

.

Из записной книжки 1990 года:  "Смотрел впервые в жизни фильм "Строгий юноша" тридцать пятого года.
В этом фильме интонация разговоров из самоучителя иностранного языка, и, действительно, язык персонажей кажется иностранным. Они не говорят, а изрекают сентенции, особенно, когда убеждают друг друга: "Неужели ты не понимаешь?". Хотя, может, на странности речи героев повлияло несовершенство техники звукового кино в середине тридцатых. По сути, это немое кино, только некоторые эпизоды озвучены репликами.
У юноши, придумавшего "Третий комплекс ГТО", значок Ворошиловского стрелка. Строгий юноша с буквой "Д" на груди, эмблемой спортивного общества, которое в пику "ЦСКА", патронировало НКВД-МВД. Впрочем, это не юноша, это молодой человек. Юноша-то всегда некрасив: прыщав, у него ломается голос: "Гуманность нужна: чтобы не только любить, но и ненавидеть". Рефреном девушка произносит всё то же вечное: "Ну, неужели ты не понимаешь?".
Юношу зовут Гриша, он совершенно еврейского вида. Только примерно на двадцатой минуте фильма он оказывается "Ивановичем". Неведомая "некрасивая Катя", почему-то появляющаяся дома у Гриши.
При этом, герои между делом мчатся, стоя на колесницах, будто римляне. Это тяготение к империи, к Риму, ко всему тому "у-топос", где экономика подменена волей. Утеряны кадры, наука отменена. Людьми руководят не законы, а представления. Рифеншталь должна завидовать этому миру.
В фильме удивительно то, что там по-настоящему чёрное и белое. Чёрно-белый мир не редкость в искусстве, но тут это деление буквально: все положительные герои в белом, половинчатый профессор в чёрных брюках и белой рубашке. Его приживал весь в чёрном - это  знак, признак цвета. Приживал, кстати, лает через забор, будто мраморный дог. Они лают вместе.
"Строгий юноша" - история про людей и статуи. Это те самые "Они как живые", как сказал Сталин на станции метро "Площадь революции", только в отличие от тёмных бронзовых фигур из метрополитена, эти - из алебастра. Один персонаж даже притворяется дискоболом, стоящим на верхушке колонны. Колонны, многочисленные в этом мире, почти те же статуи. Причём там множество оград - с завитком в доме с садом, прямые пики у стадионов.
Героиня пухлая, как немецкие агитационные женщины. Муж Ольги из ЦК, похожий на оловянного солдатика, с виду мичман-прапорщик, вознесённый революцией, что аттестует себя адмиралом. Профессор минут пять моет руки с невероятной тщательностью. Потом на эти руки надевают резиновые перчатки. Потом он этой рукой в перчатке поворачивает вперед и назад тумблер какого-то оживительно-электрического прибора. Все, операция заканчивается.
Рядом с ним - другой старичок, похожий на Максима Горького - Иван Германович, который тоже моет руки, но ничего после этого не делает, узнав про путешествие в Лондон, просит подарить лондонскую шляпу, долго препирается с профессором Степановым,  пока тот,  наконец ему не отказывает. После этого старичок показывает всем свою лысину и сообщает, что  лысому шляпа не нужна. Это уже подарок не для Рифеншталь, а для Бунюэля.
При этом такое впечатление, что весь этот абскурд из-за того, что имперский ампир в это время как раз откусил голову романтическому конструктивизму. Конструктивизм-то был тоже имперским, но именно что романтическим и вегетарианским. И вот голова откушена, но спинной мозг велик, тело по инерции ещё движется, загребая ногами и создавая очень странные произведения.
В "Строгом юноше" есть ещё и другое обстоятельство:  слова персонажей и мизансцены повторяются по нескольку раз - от этого абсурд сгущается, повторно, как почтальон стучится в дверь.
Всё там интересно, даже немотивированность слов и поступков и открытый финал. Добренко пишет: "Сценарий был опубликован в августовской книжке "Нового мира" за 1934 год, в дни работы Первого съезда советских писателей, где Жданов провозгласил свою известную формулу соцреализма, в котором "умение заглянуть в наше завтра [...] не будет утопией, ибо наше завтра подготовляется планомерной работой сегодня". Именно так и восприняли текст Олеши современники: по словам репортера "Литературной газеты" о прошедшем обсуждении сценария в Московском Доме писателей, он был воспринят как "попытка приподнять завесу над ближайшим, реально осязаемым будущим, нащупать проблему моральных взаимоотношений в бесклассовом обществе, отправляясь от сегодняшней конкретной действительности СССР". Олешу за сценарий ругали и справа и слева - за мелкие конфликты, Белинков же - за то,  что "писатель хотел разрешить социальный конфликт, а разрешил любовный". Он произвел "подмену социального конфликта пустяком".



Извините, если кого обидел.