May 21st, 2009

История про исторические романы

.

Одно мне непонятно в сегодняшнем юбиляре Борисе Васильеве - и это не его последние интервью, и не "Письмо 42-х", а то, зачем он пишет эти ужасные исторические романы. "Не миновать усобицы. - Коли князь в беде, так и я в седле.-  Ярун тут же заседлал  коня,  прицепил  дедов  меч,  низко  поклонился будущему тестю и ускакал в густеющие  сумерки,  даже  не  попрощавшись  со своею нареченной".  То есть, у меня есть некоторая догадка, но она слишком простая - может я просто чего-то не замечаю.

Извините, если кого обидел.

История про критиков

.

Сходит в РГГУ на круглый стол по критике. Видал там студенток, среди которых немало прехорошеньких. Это меня изрядно возбудило, оттого я стал подпрыгивать, вскочил на стол, сплясал на нём и делал разные пассы. По ходу дела не согласился с Архангельским, который говорил, что критик легимитизирует писателя. Он в частности, говорил что популярными писателями Стругацких сделала критика. Мне же всегда казалось, что как раз рецензий и критики у них было невпример меньше, чем у прозаиков-реалистов, а непохожесть, сарафанное радио и корпоративная преданность и сделали своё дело.
- А сейчас дайте мне лимон, и я легитимизую любого как писателя! - при этих словах я стал подмигивать публике, добавляя: - Примеры есть! Есть примеры!
Впрочем, потом я слез со стола, поклонился Данилкину, кинулся в ноги Баку, сделал несколько реверансов дамам, да и был таков.

PS Тут некоторые спрашивают, кто такой Архангельский, так отвечаю им, как Бананан: он - бог. Хотел бы я быть при Архангельском хотя бы мичманом!

Извините, если кого обидел.