October 31st, 2008

История для Хелавина

.

Вокруг ежедневно происходили куда более дикие вещи, чем он мог ожидать, когда отправлялся в путь. В Вене у него украли чемодан, а потом вернули. В Будапеште случайный попутчик, когда он отвернулся, вписал ему в дневник свои впечатления.
Впрочем, молодой Свантесон не ужасался. Путешествия, а особенно, путешествия делового человека, совершаемые ради заработка, быстро черствят душу.

Он медленно добирался к месту своего назначения, и вот наконец, на повороте горной дороги перед ним открылся замок графа - огромное, с множеством шпилей здание на холме.

Остановившись в придорожной корчме, он принялся ожидать аудиенции. Однако дни тянулись за днями, а молодой юрист, познавший науку сложения площадей и земельное право, всё жил в комнате, где тараканы были больше румынского чернослива. Но он не возмущался: дело стоило того - за большие деньги его наняли для обмера земель графа, который славился богатством и чудачествами (эти качества всегда идут рука об руку). Свантесон приступил к работе, но держал парадный костюм наготове.
Свантесону, правда, никак не удавалось понять - в замке ли заказчик. Ожидая встречи после работ в поле, он слушал под закопченными сводами корчмы разговоры на разных языках - мадьярском и румынском, внимал напевному цыганскому наречию и отрывистым словам вовсе неизвестных народов. Он провёл всю жизнь на севере, где жизнь понятна и пресна как монастырский хлеб, и сказки славян, которых одни звали славянами восточными, другие - западными, были долго чужды ему. Но однажды в корчму забрёл бродячий певец с гуслями, Свантесон услышал песню о девушке, что, встретив свою смерть, выпросила отсрочку, но и даже тогда, когда истёк срок, осталась жива. Смерть отступила перед её красотой, так что любовь победила смерть, правда, не до конца понятным молодому Свантесону образом. Тогда он понял, что эта история о любви подействовала на него сильнее, чем история несчастной Гретхен, что спасла свою душу, да не спасла свою жизнь.
Об этом, и ещё о многом другом, он писал своей невесте Гуниле, и ветер трансильванских гор, струившийся из окна, сам перелистывал страницы длинных писем. Гунила ждала его на севере, а он описывал ей земли юга, по которым бродил с деревянным циркулем и таскал с собой вязанку топографических колышков.

Время его текло песком сквозь пальцы, но вдруг из замка явился посыльный. Оказалось, что заказчик скончался много дней назад, а долгое ожидание было следствием ошибки перевода. Граф был наполовину соотечественником Свантесона, и вышло так, что молодому Свантесону, возвращавшемуся домой, пришлось сопровождать гроб в Швецию. И вот он двинулся домой в странной компании с лакированным ящиком. На память о чужой земле он вёз записи народных песен, подкову и землемерный колышек.
Гроб установили в фамильном склепе на крохотном кладбище в центре Вазистана.
Через несколько дней в доме молодого юриста появился упитанный человек средних лет. Это был молодой граф Карлсон, наследник полу-шведа, полу-румына. Карлсон явился для окончательного расчета со Свантесоном, но, и завершив формальности, не вернулся к себе в Мальмё.
Дело в том, что сестра молодого юриста, Бетан Свантессон, была неравнодушна к пришельцу, и он отвечал ей взаимность. Поэтому молодой Свантесон терпел гостя ради сестры, хотя Гунила его недолюбливала. Боссе, его старший брат, тоже опасался Карлсона, но ничего не мог поделать.
Бетан вдруг начала чахнуть, и семье чудилось, что с каждым вздохом из её уст уходит жизненная сила. Она умерла весенним днём, когда вся природа приветствовала пробуждение жизни.
На похороны, прервав своё кругосветное путешествие, приехал дядюшка Юлиус. Когда он появился на кладбище, Карлсон чего-то испугался, и убежал вприпрыжку, кутаясь в свой комичный чёрный плащ с кровавым подбоем.
Прошло совсем немного времени, и знакомый недуг поразил и Гунилу. Её кожа приобрела мёртвенно-серый оттенок, и она стала всё больше времени проводить в постели.

В один из тёплых летних дней, что так прекрасны в старом Стокгольме дядюшка Юлиус пришёл к молодому человеку для серьёзного разговора. Он показал младшему Свантесону чемодан с набором оструганных колышков, арбалеты и склянки со святой водой, до поры до времени дремавшие в кожаных петлях. Дядюшка Юлиус рассказывал о таинственных летающих людях и том, как он дрался с ними на всех континентах. По всему выходило, что Карлсон - одно из этих существ, что влетают по ночам в окна и пьют как клюквенное варенье жизненную силу обыкновенных людей.
- Вампир? - удивился младший Свантесон, - как вампир?
- Вампир, - отвечал дядюшка Юлиус хладнокровно. - Вы их, Бог знает почему, называете упырями, но я могу тебя уверить, что настоящее название их "вампир", и, хотя они всегда чисто славянского происхождения, но встречаются во всей Европе и даже в Азии. Незачем придерживаться имени, исковерканного русскими писателями, которые вздумали всё переворачивать на свой лад и из вампира сделали упыря.
- Упырь! Упырь! - повторил дядюшка Юлиус с презрением, - это всё равно, что если бы мы, шведы, говорили вместо фантома или ревенанта - слово "привидение"! И посмотри, как глядит ваш гость на эту бедную девушку, твою невесту. Послушай, что он ей говорит: ровно тоже, что и несчастной Бетан. Расхваливает и уговаривает заходить в гости; но я вас уверяю, что не пройдет трёх дней, как бедняжка умрет. Доктора скажут, что это горячка или воспаление в легких; но ты им не верь!
- Карлсон вампир? - спросил младший Свантесон.
- Без сомнения, - отвечал дядюшка Юлиус.
- Скажи-ка, дядя, - спросил молодой человек, - каким образом вы узнаете, кто вампир и кто нет?
- Это совсем немудрено. Что касается до Карлсона, то я не могу в нём ошибаться, потому что знал его ещё прежде, и (мимоходом будет сказано) немало удивился, встретив его здесь. На это нужна удивительная дерзость - ведь пять лет тому назад я был одним из тех, кто взломал двери замка, в который тебя так и не допустили.
Освещая себе дорогу факелами, мы спустились в подвал и вскрыли гроб его бабушки, знаменитой Эжбеты Батори, что летала по ночам над окрестными деревнями, похищая крестьянских детей. Мы вколотили осиновый колышек от палатки Готфрида Бульонского в странный моторчик на её спине, застопорив движение летательного винта… Графиня наводила страх на всю округу, но мы покончили и с ней, и с её мужем - Белой Лугаши, хотя для этого мне понадобилось пересечь океан. Исчез только мальчик-посыльный - тогда я думал, что это просто один из многочисленных агентов Лугаши, но это был его внук, тот самый Карлсон! Но мы отвлеклись - ты спрашиваешь, каким образом узнавать вампиров? Заметь, как Карлсон, за едой или в разговоре, щелкает языком. Это по-настоящему не щелканье, а звук, похожий на тот, который производят губами, когда сосут апельсин. Это их условный знак, и так они друг друга узнают и приветствуют.

Услышанное взволновало молодого юриста, и ночью, вместе со и братом Боссе, они прокрались в спальню Гунилы. Им предстала страшная картина. Гунила, в объятьях страшного сна, металась по кровати, не открывая глаз. Над ней, под потолком, стукаясь о люстру, кружил Карлсон. Рядом, к ужасу братьев, висела в воздухе задумчивая Бетан с закрытыми глазами.
Дядюшка Юлиус выставил вперёд деревянный крест из своего бездонного чемодана, и, шарахаясь о стены, страшная пара вылетела в окно.
Той же ночью братья прокрались в склеп. Гроб, привезённый из Румынии, был пуст, и троица удовлетворилась тем, что разрыла могилу Бетан и вколотила несколько колышков в её прекрасное тело. Поутру их ждало новое испытание - Карлсон пытался вылететь из их дома с Гунилой на руках. Дядюшка Юлиус схватил его за ногу, и Карлсон с размаху бросил свою драгоценную ношу на балкон. Молодой Свантесон, схватил Карлсона за другую ногу, и они покатились по полу. Карлсон царапался и кусался, и вдруг вырвался у молодого человека из рук. Похититель улетел прочь, задевая за островерхие крыши шведской столицы.

Этой ночью со Свантесонами случилось превращение - они стали мстителями. Оставив Гунилу на попечение Боссе, Дядюшка Юлиус и молодой Свантесон снова отправились на кладбище, но теперь там отсутствовал не только обитатель гроба, но и сам его деревянный дом.
Дядюшка Юлиус утверждал, что только цыганы могут помочь Карлсону вернуться обратно в Румынию. И правда - недавно в этой местности видели пёструю банду цыган, похожих видом на французских философов. И эти цыгане явно были чем-то озабочены.
Волоча за собой свой потрёпанный чемодан на колёсиках, дядюшка Юлиус вёл молодого юриста за собой. И вот вдали показалось облачко пыли. Тогда они побежали по сельской дороге, пока не приблизились к шумной кочующей толпе. Цыгане дудели в рожки и играли гармониками, торопясь, везли они на повозке уже знакомый Свантесонам гроб. Путь дядюшке внезапно заградил предводитель на чёрной как ночь лошади.
- Оставь нас, мы дики, нет у нас закона, - произнёс он, будто бы не разжимая губ. И то было верно - на закон Свантесоны и не надеялись, но и бежать, последовав его совету, тоже не могли. Дядюшка Юлиус достал из чемодана светящийся японский меч и вступил в битву, а его молодой спутник изловчился, и, юркнув под крупом лошади, вскочил на повозку. Кто-то схватил его за ногу, но, лягнувшись, молодой человек сбросил противника на дорогу.

Отбиваясь от цыган, он, наконец, дёрнул на себя крышку гроба.
Прямо перед ним лежал Карлсон. На сером лице у летающего человека бродила ужасная улыбка, а руки мертвеца жили своей жизнью, перебирая край сюртука.
Свантесон выхватил из-за пазухи свой землемерный колышек и воткнул его в выгнувшееся в судороге тело. Тут же Карлсон обратился в прах, а цыгане, свистом понукая своих коней, бросились прочь, доказав ещё раз философскую сущность своей натуры.
Свантесон вернулся домой и первой, кого он увидел, была Гунила. Цвет её лица ясно говорил, что заклятие снято. Любовь снова победила смерть, подумал молодой Свантесон, вспомнив румынскую корчму.
Теперь перед счастливой парой была целая жизнь - такая же неторопливая, как смена сезонов в северной природе. Свадьба была скромной, всего несколько человек пришли в стокгольмскую церковь, рядом с которой была похоронена несчастная Бетан. Сквозняки давно развеяли прах, в который она обратилась в ту страшную ночь, но она незримо присутствовала на церемонии. У Боссе, как он ни сдерживался, наворачивались на глаза слёзы.
Началась новая страница жизни семьи.
Однако уже через несколько дней молодой Свантесон почувствовал, что его неизъяснимо притягивает нежная шея жены. Он норовил поцеловать супругу именно в нежную жилку, хранящую едва заметный след укуса Карлсона.
А к концу медового месяца молодой юрист почувствовал, что умеет летать - пока недалеко, от кровати к столу.


Извините, если кого обидел.