September 24th, 2008

История про духовность и утечку гелия

.

Ну, что - Коллайдер опять сломался.
Однако сейчас я читаю Сеть и что же вижу.
Во-первых я вижу пост человека, что призывает духовно покаяться, отворотиться от культа денег и нехорошего секса. Тот финансовый кризис, что случился недавно, он называет знамением.
С самим человеком - отдельная история (Я его не знаю, но всегда мне начинают проповедовать о бездуховности материального потребления, мне становится интересно, как человек при этом живёт, на какой машине ездит. Если он не один, как у них с сетевым маркетингом. Есть ли у него дачный дрмик... Домик... Домик, да... Все, суки, построили себе домики, а я не успел. Но я отвлёкся).
Но мне интересно другое - реакция людей, о материальном достатке которых я знаю, и которые начинают живо реагировать на призыв (Нужды нет мне знать - искренний призыв или нет, всё это эмоциональная провокация или крик души). Это как мысли о диете за пирожными. Что кривляться-то? И всё мне кажется, что лучше сказал мой коллега по причёске: "У Паниковского это выходило как-то ловчее".

Вторая мысль была про Стругацких, но я потом её расскажу.

Извините, если кого обидел.

История про демократию вкуса

.

...Так вот о Стругацких. Видимо, в связи с ожиданием премьеры фильма Бондарчука на широком экране, снова началось стругацкое обострение. Стругацкое обострение это такая известная игра, которую неизвестные мне зачинщики украли у Хармса: "Некто выходит и громко говорит: "А Братья Стругацкие - гении!", читатель в зале отвечает: "А, по-моему, они - говно!". Натурально - драка, крики "Да как вы смели! А отчего же не сметь?! Где ваша духовность! Да вам ещё расти и расти! Сами поучитесь!"
В случае с последними экранизациями я постоянно слышу: "Руки прочь! Это святое? Кто посмел обидеть нашего королька?". Причём это как жалобы на закат солнца.
Пока люди совершенствуют в этой игре свои остроумие и иронию, всё, как мне кажется, хорошо. Что тут серьёзно обсуждать? Кому нравится поп, кому попадья, а кому - попова дочка. Господь деревьев в лесу не уравнял, не то что людей.
Есть, конечно, серьёзный вопрос о "демократии вкуса".
Если мы подразумеваем "демократию во вкусах", то работает принцип оценки художественного произведения "одно слово против другого". И тогда мы понимаем, что некий сторонний гражданин имеет право не понимать и не любить Стругацких (и кого угодно) по своему усмотрению.
Для изменения ситуации мы должны ввести некоторую диктатуру, потому что художественный вкус не управляется логикой, а управляется нехитрой формулой: "Ну и что ж, что не красавица - а мне плевать, мне очень нравится".
Толстой не любил Шекспира, а Ахматова - Чехова. Список антогонистов бесконечен. И что ж? Нет, конечно, можно натопать ногами на относящегося пренебрежительно к Стругацким человека, но:
а) Этих людей много, и будет больше.
б) Я регулярно наблюдаю такие беседы в кругу стареющих советских писателей (не фантастов): "Как можно не любить N."? - "А с какого хуя любить"? - "Но это же нравственное и возвышенное, etc" - "А с какого хуя это нравственное и возвышенное? Почему вы присвоили себе патент на нравственное начало? Покажите документики"! И оказывается, что универсальных доказательств нет - они только внутрикорпоративны.
Другое дело, ситуация в обществе, где есть тоталитарная иерархия художественного вкуса.
Когда, начиная с первых классов школы, ученику говорят: "Пушкин - хорошо. Пушкин - номер один. Пушкин - наше всё. А детективы - третий сорт. Поняли, уроды? Или кто-то хочет "два" в журнал?". Это, я понимаю, иерархия.
А вот когда механизма иерархии нет, нет классного журнала, нет кнута и пряника, а солдаты художественного образа, раненные в боях, ещё не перемёрли, начинается естественное брожение. Тут главное, не унизиться в возмущении.
Вот какому-нибудь адепту Есенина скажут, что Серёжа был пидорас и спал с Клюевым, он забьётся в падучей, пузыри на губах начнут лопаться: "Вы покусились на святое, как можно?". Совершенно верно, нельзя.
Потому что в описанном случае нужно либо сказать "а мне плевать, мне очень нравится", либо уж сначала дать в бубен провокатору, а потом произнести эту великую формулу.

То, что называется "конвенциональные критерии" вовне своего коридора живут особой жизнью. Ну, вот мы собрались, решили, что Стругацкие - это хорошо, делов-то? У меня, например, с ними вообще много в жизни связано. Мы, участники конвенции, будем смотреть на них по-разному, но всё же в рамках одного конвенционального коридора. Однако ж я, как человек циничный, понимаю, что за рамки этого коридора конвенция (пусть даже и среди хороших людей) не распространяется. И выходит читатель (причём, не сразу кричит "А по-моему, это говно!", не сразу), но всё же понемногу заводится:
- А предъяффите фаши доказательстффа? Отчего эти протухшие любители социализма с человеческим лицом должны меня занимать в 2008? Из уважения к вашим прошлым эмоциям? Отчего вся эта наивность должна меня трогать? После Набокова, да? После Платонова, да? И проч., и проч.
И что? Что ответить?
Роман Набокова "Дар", а точнее, эпизод с тем как эмиграция реагирует на книгу главного героя о Чернышевском, давно описал эту эстетику. Кончеев (читай - Ходасевич) в этом романе говорит, что была вот у людей икона, которую вынесли из пожара, и вот эту икону отнимают. Возмутишься, конечно!
В этом месте мне начинают говорить о посланиях, что несут в себе тексты Стругацких. Но эти послания, или как говорят messages, очень хитро работающая штука. В семидесятые и восьмидесятые годы эти послания считывались пачками даже там, где их не было. Вон, среди бардов, что ни солнышко лесное - то духовные и нравственные послания.
Сейчас в авторской песне прозелитизма уже меньше. Вовне бардовского коридора-конвенции на того, кто станет отстаивать изгиб гитары жёлтой как вершину нравственного опыта, посмотрят с брезгливым недоумением. С литературой всё пока иначе.
Тут есть лёгкий, но очень опасный вывод - надо этого пришельца объявить незрелым, недоросшим до понимания и тому подобное. Потому как мы-то доросли и созрели. Мы любим Стругацких.
Вот это я и называю "внести немного диктатуры вкуса". Но, увы, это признак слабости.

О! В комментах уже дерутся!


Извините, если кого обидел.