September 8th, 2008

История про исполнение желаний

.

Они отправились в путь на рассвете.
Первым шёл Малыш, за ним - Карлсон, а замыкал шествие Боссе.
Карлсон бормотал что-то о том, что там, наверху, все их желания исполнятся.
Но до верха было идти и идти. Для начала они проползли мимо двух истлевших миротворцев в голубых касках. Миротворцы играли вечную партию в шахматы, успев сделать только первый ход пешкой.
- А я их помню, - сказал Карлсон. - Я был ещё мальчишкой, когда они грузились у нас во дворе. Весёлые такие, смеялись всё…
Они свернули с пустынной лестницы и пошли длинным коридором. Туда, сквозь выбитые окна, намело целые холмы песку.

Карлсон остановил их движением руки, а сам стал рыться в карманах. Наконец, он вытащил оттуда какую-то неопрятную массу и велел всем катать из неё катышки.
- Что это? - спросил Малыш.
- Это тефтели. Я же говорил. Тут такие места - ну, сами понимаете, Собачья Нямка. Сразу увидите, как она тефтелину цапнет. В прошлом году тут шёл Старый Юлиус, и Собачья Нямка сожрала его вместе с ботинками. Я видел спутниковый снимок - там никаких ботинок уже не было.
Они начали швыряться тефтелями как заведённые.
Собачья Нямка, впрочем, из своих песчаных нор не показалась.

Спутники снова начали подниматься по лестнице, в которой не хватало нескольких пролётов, и пришлось подниматься, держась за висящие в пустоте перила.
Когда они попали в новый коридор, то упали от усталости прямо в мягкую подушку слежавшейся пыли. Один Боссе пошёл по кругу, ощупывая стены. Вдруг что-то пискнуло - видимо, Боссе нажал какую-то невидимую кнопку. Стена задрожала, лязгнула, и вдруг всё вокруг осветилось жёлтым от ламп и зеркал приехавшего лифта.
Боссе обернулся.
- Нет-нет, - крикнул Карлсон испуганно, - в лифт нельзя-я-я!.. Нельзя в лифт! Знаете, сколько людей хотели добраться на крышу в лифте? И где они сейчас? Один так кричал, так кричал - на крышу его вынесло, но он и сам был потом не рад... Тут ведь, в Доме самыё правильный путь - кружной. В доме всегда так - чем дольше идёшь, тем скорее будешь.
Но Боссе не слушал его, а шагнул в яркий прямоугольник, и двери с лязгом сомкнулись за ним. В коридоре снова стало темно.
- Он был обречён, что и говорить, обречён с самого начала, - голос Карлсона дрожал. - А я тебе скажу так: ты, Малыш, мне с самого начала больше нравился. Не переживай, что мы так извазюкались, дело-то житейское. Житейское-то дело. Подумай, что нас ждёт на крыше - ведь там есть буквально всё. Всё и много. Для всех. Практически никто не уйдёт.
Потом Карлсон стал рассказывать про каких-то мокриц, ворующих детей. А потом про выродков - гастарбайтеров из тех стран, названия-то которых никто не помнит. Во время пуска Коллайдера бежать им было некуда, и они остались тут. Самое интересное, что все им приписывали какие-то удивительные качества, но никто самих выродков в глаза не видел.
Малыш и Карлсон ещё долго плутали по лестницам и коридорам, заходя в разные квартиры, чуть было не упали в разрушенный мусоропровод, но всё-таки поднялись ещё выше.

Боссе ждал их на следующем этаже, сразу за дверью на чердак. Замок с двери, отметил про себя Малыш, был сбит только что. И вот чердак лежал перед ними, полный странных и необъяснимых предметов. Видимо, через крышу текло, потому что на полу стояли огромные вечные лужи. Малыш засмотрелся в них - там, под слоем воды лежали нетленные порнографические журналы, патроны, ружья, шприцы, деньги и плёнки и микрофильмы.
Карлсон нашёл швабру и колотил ей уцелевшие лампочки под потолком.
Боссе копошился в своём русском вещмешке и доставал оттуда банки, похожие на русскую тушенку.
- Оставите на донышке? - попросил Карлсон облизнувшись.
- Всем достанется, никто не уйдёт, - весело ответил Боссе.
- Стоп. А это что? - насторожился Карлсон.
- Это бомба, - просто ответил Боссе. - Мы с приятелями её собрали в университете. Я ведь тут был, в этом здании. У нас была практика, и я уехал недели за две до пуска Коллайдера. Поэтому смешно это всё - тефтели эти дурацкие, желания... Я-то всё тут знаю, как свои пять пальцев. На деле только сопли и прочая антисанитария. Вот это я и хочу прекратить...

Но закончить он не успел, потому что Карлсон, для маскировки обернувшийся в какую-то оранжевую простыню, подкрался сзади и с размаху ударил его по голове шваброй.
Боссе оттащили в тёмный угол, и Карлсон навалился на последнюю дверь, отделяющую их от Крыши. Дверь не поддавалась, и тогда Карлсон просто выбил её ногой. Железный лист с выломанными петлями рухнул на крышу и поехал по скату. Разогнавшись, дверь вырвала хлипкий поручень и ушла вниз, сшибая по пути водосточные трубы.
Когда всё утихло, они, наконец, выбрались на Крышу.
Домик был прямо перед ними.
Карлсон лёг на ржавое железо, разбросав руки и ноги как человек с рисунка Леонардо да Винчи. Он поглядел в мутное и серое небо, и сказал:
- А, может, действительно, забрать фрекен Бок, упаковать всё имущество в рюкзачок и перебраться сюда, на Крышу? Ну, что - пойдёте загадывать? Можно всё - даже член увеличить.
Малыш неумело курил, сидя на ограждении - спиной к улице.
- Ты знаешь, Карлсон, я туда не пойду. Я внезапно понял, что мне наплевать на сто тысяч паровых машин, и на самую лучшую в мире коллекцию картин, и на десять тысяч банок варенья.
Всё это не нужно, когда у тебя в жизни не было даже собаки.

Извините, если кого обидел.

История про разговоры CXXXVIII

- Пойдем смотреть фильм про Солженицына?
- Я его в гробу видал. Нет, правда. Я на отпевании был, ночью. Не пойду. Не хочу. Сложно объяснять.
- Ну-ну. Но, знаешь, если быть до конца циничным, то надо сказать, что Солженицын вовремя умер, он избавил всех нас (и себя) от помпезного юбилея. И он умер в очень странный день, удачный для газетчиков, у которых было время без спешки, и без раздражения, вызванного спешкой, написать некролог.
- Сейчас мы вспомним Розанова и его слова про Добчинских.

Извините, если кого обидел