September 5th, 2008

История про прогон волны

.
- …Предположим, что я стал бы носить
своих детей с собой в кармане, сколько бы
мне понадобилось для этого карманов?
- Шестнадцать, - сказал Пятачок.
- Семнадцать, кажется... Да, да, - сказал Кролик,
- и еще один для носового платка, -
итого восемнадцать. Я бы просто запутался!
Алан Милн. Винни-Пух и все-все-все.


Я сходил на "Филигрань". Это, если кто не знает, такая фантастическая премия "от критиков". Собственно, там премий две - во-первых, премия имени Тита Ливия (я заметил, что устроители умеют-таки придумывать названия премиям, просто завидки берут) - за достижения в альтернативно-историческом формате фантастической литературы. и "Филигрань". Впрочем, меня больше развеселили IX чтения памяти Аркадий Натановича Стругацкого, которые там и происходили. Там была замечательная тема - в приглашениях было написано, что речь пойдёт о проблемах "молодой русской фантастики", но мне продали гораздо лучший мех за те же деньги. "Проблемы молодых" - это такая вечная тема на всяких мероприятиях, на совещаниях и конференциях. Это ведь такие хитрые слова, это настоящий симулякр - и пон6ятие "молодые" и "проблемы молодых".
Во-первых, оказалось что некоторая толика этих молодых в этот момент пила пиво на Патриарших прудах. Это, мне кажется, очень стильно.
Во-вторых, все эти разговоры о "молодых" с Божьей помощью свернули на проблемы каталогизации и систематизации. А это самые интересные проблемы в истории любой Корпорации.
Был недавно такой сборник "Предчувствие "шестой волны". Впрочем, в выходных данных там было написано "Предчувствие. Антология "шестой волны", так что не совсем было понятно, подкатывает ли эта волна к берегу, или только собирается зародиться где-то там, вдалеке.
Там в предисловии было написано: "Сейчас об этом почти забыли, а когда-то фантастику считали в волнах.
Первая волна: от начала начал и до Ефремова (и включительно, и исключительно). Почему так? Нипочему. Считать легче.
Вторая волна: "шестидесятники". По срокам волна примерно и уложилась в это славное победами и поражениями десятилетие.
Третья волна: семидесятые и добрая половина восьмидесятых - да чуть ли и не все восьмидесятые.
Четвёртая волна: пришлась на "великую сушь" - конец восьмидесятых и первую половину девяностых.
Пятая волна: со второй половину девяностых и по настоящее время. Шестая волна: ..?". Но оказалось, что с этими волнами полная неразбериха (я-то думал, что после хаотических девяностых проблему счёта утрясли, но нет). Ведь давным-давно Сергей Бережной написал ответы на часто встречающиеся вопросы, где, в частности, говорилось, что первая волна - между двадцатыми и тридцатыми годами ХХ века. Классовое чутье и повышенная научность, "Месс-Менд" Шагинян и Александр Беляев.
Вторая волна - это сороковые и пятидесятые годы: "фантастам не следовало отрываться от тогдашней реальности больше, чем на одну пятилетку. Писать рекомендовалось о новых изобретениях, полезных в народном хозяйстве - например, радиоуправляемых тракторах... Романы о происках различных врагов социализма, стремящихся непременно всякие подобные изобретения поставить на службу мировому капиталу - и, конечно, борьбе с этими происками". Александр Казанцев, Иван Ефремов. "Третья волна" (и от неё Бережной отсчитывал собственно современную русскоязычную фантастику): "Вышедший в 1957 году роман Ивана Ефремова "Туманность Андромеды" пошел наперекор всем принципам фантастики "ближнего прицела" и вдохновил целую новую плеяду авторов, среди которых были братья Стругацкие"…
Четвертая волна закрывала список. "Устоявшееся название целого поколения отечественных авторов-фантастов, начинавших писать в 1960-1980-х годах, но в советское время крайне мало издававшихся. …Трудно проследить какие-то единые характеристики творчества авторов четвёртой волны… Их объединяет разве что общая беда - долгое отлучение от публикаций". Но в ходе обсуждения на "Филиграни" вдруг всё смешалось. Похожий на переодетого гусара критик Байкалов сказал мне, что первый период надо считать с Одоевского и прочих мистических экспериментов. (Другой крупный и фантастический критик мне как-то сообщил, что отсчёт нужно вести не то с Гоголя, не то с Гильгамеша). В разговорах с прочими фантастами выяснилось, что четвёртая волна это ещё и Евгений Лукин и Эдуард Геворкян. Оказалось так же, что пятая волна - это Бурносов и Бенедиктов, шестая… (Тут опять всё смешалось, и я не запомнил про шестую). Впрочем, оказалось, что Байкалов насчитал чуть ли не восемь волн фантастов. Голова у меня начала идти кругом. Я стал напоминать себе того самого Кролика из "Вини-Пуха", что не знал точно, сколько у него детей и карманов.
Впрочем, наконец, встал крупный и фантастический критик и поставил всё на свои места. Он сказал, что все эти волны фантастов были привязаны к конкретным политическим периодам в обществе, а нынче никаких волн нет. И оказался прав. Я тоже думаю, что писатели вообще и фантасты в частности перестали жить кучно. Всё вразброд, кто по дрова, а кто сидит в лесу у костра. А как начнут в современном обществе считать волны, так всё это сразу напоминает рекламные перекрикивания:
- А у нас Интернет-проект! Нет, Веб-проект!
- А у нас тогда Веб 2.0!
- А у нас тогда Веб 3.0!
Будто чем номер больше, тем лучше он загипнотизирует обывателя. Ну и ладно, цифр-то много, а нас ими так легко не купишь. Вон, шестая волна взяла и пошла пиво пить. Или, может, она была седьмая или восьмая.
Не сосчитать.

Извините, если кого обидел.

История про посёлок "Здоровый быт"

.


Фото(06).jpg - Picamatic - upload your images
Непростой народ живёт на станции Клязьма. Нет, даже не так.
Всё сложнее. Дачный посёлок Клязьма раскинулся по правую сторону от железной дороги, а вот по левую - разные другие посёлки. Например, Звягино.
Или посёлок с чудесным названием "Здоровый быт".
Как я не бился, так и не понял, что за люди основали этот посёлок - были ли это работники искусства, или, наоборот, учёные. Может это были честные советские инженеры, а, может, командиры Красной Армии. Не знаю.
Сейчас сменилось несколько поколений, и рожи вокруг проросли гигантскими домами, напоминающими творения безумного архитектора, который честно строил что-то в стиле а-ля рюсс, да потом напился и накуролесил такого, что мавританский домик на Воздвиженке покажется образцом строгости.

Фото(07).jpg - Picamatic - upload your images
Или выстроит дворец-монастырь, к парадным воротам которого прижмётся ржавый советский распределительный щит, жалобно звеня изоляторами.
По субботам стучит о пролысины стадиона на улице Водопьянова мяч, да визжат за забором детского сада городские дети.
Вторя крикам, мычат чьи-то козочки.

Особенность жизни в посёлке "Здоровый быт" передаёт особая культура надписей на заборах.
То обнаружишь знаменитое архитектурное слово "УШАЦЪ", то непременное "Зачем?"
Или вот эта глухая стена с мартирологом советским людям. Там есть не только групповые, обобщающие имена, но и Жорес Алфёров, например. Отчего-то есть Кантария, но нет Егорова.
Непростые люди, говорю вам, непростые.

Фото(14).jpg - upload images with Picamatic
Однако ж и другие люди живут в посёлке "Здоровый быт".
Круто обошлась с ними жизнь - захочет молодой человек написать на заборе то, что велит великая русская культура, ан нет, дрогнет рука и выведет интеграл. Попросит душа, вслед за классиком, написать "Марья Ивановна - сука", ан нет, ничего не выйдет. По дэ-икс, и всё тут.
Всё меняется вы тех краях - давно спалили дачу Мамонтова в соседней Мамонтовке. Сгорела и дача Маяковского, что стояла через речку, уже в Пушкино. Дачу эту (что пренадлежала вовсе не Маяковскому), перенесли туда давным-давно при заполнении Унчинского водохранилища. Но всё теперь зачистили буйные девяностые годы.
Чисто всё, как воды Учинского водохранилища, не видные из-за кустов. Только пробежит вдоль забора милиционер с автоматом, охраняя питьевую московскую воду, да пыхтя, проползёт под забором местный житель.
Только шумит доходчивой музыкой кафе "Родник" в Мамонтовке, да остро-пряно тянет кавказской кухней из его внутреннего дворика.

Извините, если кого обидел.