April 24th, 2008

История про любовь

.

От какой-то тоски сейчас ночью читал один хороший роман, пока не натолкнулся на фразу: "Так-то мы друг перед другом нос дерём, а как эпидемия - так сразу и люди как люди, можно трахаться. Чумной барак спит с холерным, и никто не воображает".

Извините, если кого обидел

История про инопланетян

.

А вот вопрос к знатокам про один фантастический рассказ. Я, кажется, прочитал его в давние времена на последней странице журнала "Вокруг света" - то есть это был специальный, очень короткий рассказ (Но, может, у меня шалит память).
Дело там было в том, что в маленьком американском говродке что-то происходит с электричеством - то ли там вся улица без света сидит, а у кого-то свет есть, то ли ещё как. Натурально, соседи недовольны - и упромысливают счастливца.
А над этим всем сверху, как в "Футураме", наблюдают инопланетяне - это они задумали уничтожить всё человечество. И говорят друг другу: вовсе не надо землян убивать, они сами себя поубивают - за какие-нибудь непонятные мелочи, etc.
Что это за рассказ?

Upd. Да, вот он. Спасибо.


Извините, если кого обидел.

История про кофе (II)

.


...Надо сказать, что во всяком учебном заведеении место рядом с буфетом называется "Сачок". Вернее, так называется место рядом со всяким буфетом. В отличие от университета, в Литературном институте это место было вынесено вон - через улицу.
Сначала это было крохотное кафе с народным названием "Цыплёнок". - тесное, маленькое, впрочем, скоро исчезнувшее, но возродившееся через несколько лет. Кажется, оно было увековечено Эргали Гером как кафе "Белочка" в его рассказе "Электрическая Лиза".
Но оно закрылось на вечный ремонт, чтобы стать потом частью универсального магазина.
Поэтому мы открывали для себя другие кафе. Было кафе внутри музея Революции - под охраной броневика и стоявшего ещё тогда там разбитого демократического троллейбуса. Это было кафе вечернее, хотя закрывалось в пять.
Вечерним считается кафе полутемное или просто темное, а дневным - светлое, такое как обновленный "Цыплёнок", нарёкшийся, впрочем, официально "Капакабаной".
Мои знакомые барышни (итальянские кожаные плащи, казавшиеся шиком в начале девяностых) так и говорили друг дружке:
- Пойдём в революцию?
В революцию - это на запах кофейного автомата и диковинного чуда в стальных чашках под названием "жульен". Так я исчез оттуда года на два - в кафе по соседству, что находилось в Музее Революции.
Потом пришли нормально-богатые и стали возить ненормально-длинноногих куда-то вдаль. Мне этот адрес до сих пор неизвестен.
Но тогда ещё царило в головах бедное равенство, и, вернувшись на угол Бронной и Богословского, можно было долго сидеть за томом Достоевского.
Товарищ мой Смуров ходил в кафе всегда одной дорогой - мимо синагоги на Бронной. Он был похож на настоящего хасида, в черном лапсердаке и шяпе с широкими полями. Настоящие хасиды недоуменно смотрели вслед Смурову: почему этот аид движется мимо?
За столиком из химического цвета желтой пластмассы Смуров рассказал историю из прошлой своей жизни. В этой истории, жившей отдельно от нынешней биографии Смурова, солью был роман с какой-то девушкой, одной из тех, что поселившись в кофейных историях, начисто теряют внешние приметы и лишаются имени. Из реальных девушек с мягкими руками и запахом только что снятых теплых платьев, из людей с вьющимися или прямыми волосами, они становятся персонажами.
В кофейной истории действовал и беллеризованный Смуров, не нынешний, а другой, персонажный, пролезающий через форточку к спящей девушке.
В новой "Капакабане" чёрный горький кофе был недорог, а чай был ещё более недорог, а если и на него не хватало, то можно было просто подсесть за круглый чёрный столик и точить лясы на сухую, или попросить ещё какой-нибудь дряни.
Впрочем, скоро забеременела одна из барменш и у неё началась боязнь трубочного дыма. К сигаретному не знаю уж как она относилась, но она всякий раз указывала мне, что трубку курить можно только на улице.
Однажды я припёрся в кафе с толстым томом "Преступления и наказания", из коей каждое слово можно брать в цитаты.Книга эта великая, и тем более великая, что её невозможно испортить в глазах читателя даже долгим обязательным списком школьной программы. Несмотря на выражения "за застойкой", и "Он припомнил теперь это, но ведь так и должно быть: разве не должно теперь всё измениться?" на последней странице книги - и уж знаменитый "круглый стол овальный формы", который решительно все идиоты ставили в упрёк Достоевскому
Так вот, я утверждаю, что её можно разобрать по абзацам на эпиграфы.
"В начале июля, в чрезвычайно жаркое время под вечер один молодой человек вышел из своей каморки, которую он снимал от жильцов в С-м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешительности, отправился к К-ну мосту".
"Не то что он был так труслив и забит, совсем даже напротив, но с некоторого времени он был в раздражительном и напряжённом состоянии, похожим на ипохондрию".
Впрочем, всё это было не про меня. Накануне я сделал себе кефирный супчик, и если ничего не случится до вечера, рассчитывал быть весел: несмотря на чтение истории Раскольникова.
Я уже придумал чудесное название поэмы про Раскольникова - "720 шагов".
Но в этот момент поднял глаза от страницы и осознал, что окружающая действительность изменилась. Я пришёл в полупустое кафе, а теперь оно было заполнено скорбными людьми в чёрном и заплаканными женщинами. Они давно сдвинули столы, и теперь я со своей чашечкой кофе сидел в середине длинного поминального стола - пили в разброд и никто мне не удивлялся, благо я был в чёрном.
Время текло, безвкусное как дистиллированная вода, как оздоровлённая пища - кофе без кофеина, безалкогольное пиво и обезжиренное масло.

Извините, если кого обидел.

История про социальные сети

.

Беседовал с другом о социальных сетях. У меня вообще сильное убеждение, что социальные сети - это такой современный МакГаффин. ("Это по всей вероятности, шотландское имя из одного анекдота. В поезде едут два человека. Один спрашивает: "Что это там на багажной полке?" Второй отвечает: "О, да это МакГаффин". - "А что такое МакГаффин?" - "Ну как же, это приспособлаение для ловли львов в горной Шотландии" - "Да, но ведь в горной Шотландии не водятся львы". - "Ну, значит, и МакГаффина никакого нет!" Так что МакГаффин - это в сущности ничто. Этим термином обозначется все: кража планов и документов, обнаружение тайны - все равно что. Бессмысленно требовать постичь природу МакГаффина логическим путем, она неподвластна логике. Значение имеет лишь одно: чтобы планы, документы или тайны в фильме казались для персонажей необычайно важными. А для меня, рассказчика, они никакого интереса не представляют") - я не помню, где это он написал. Понятно, что если бы Хичкок знал слово "хуёвина", то он не стал бы придумывать какого-то МакГаффина, и так бы и говорил "хуёвина".
Так вот, макгафины растут как на дрожжах.
Одноклассники, которые по моему мнению, должны себя исчерпать вскорости - лишь один пример.
Меня вот, кстати, интересует - кто ходил на презентации этого snob.ru? Что, сказали новое? Озвучили бизнес-модель?


Извините, если кого обидел.