March 15th, 2008

История про дихотомию.

.

Я люблю умные слова - не обязательно иностранные. Прекрасно ввернуть в разговор чудесное слово "ендова" или "посолонь". У меня есть знакомая, что только так и говорит.
Я всегда завидовал публицисту Соколову, и особенно тому, как он вворачивает какие-нибудь латинские слова и прочие аксан-сюрконфлексы. Ну, или там цитаты из классики. Это прямо-таки его фирменный приём. Мог бы и просто на хуй послать - так нет, интеллигентный человек. Я так тоже хочу, однако, слов много, а меня - мало. Приходится выписывать их на бумажку , чтобы важно сказать: "Тут, увы, беда в том, что в вопросах нет чёткой дихотомии". Никакой дихотомии в мире-то нет.
С одной стороны, такого-то действительно нужно посадить на кол, а с другой, садить надо многих, но многих не садят. С одной стороны, власти должны предотвращать теракты, а с другой, как их предотвратишь? Всё в тумане.
Если пришли за соседом, нужно узнать зачем и почему - оттого ли, что он заботился о сирых и убогих, или оттого, что он бил жену, если пришли за богатеем - хочется понять, не воровал ли он, не в крови ли его руки. Ну, и так далее - хочется протестовать не против закона, а против беззакония. А то получается, что демократические выборы - это те, на которых побеждают демократы, а суд присяжных только тогда хорош, когда выносит нравящиеся нам решения.



Извините, если кого обидел

История про забытые книги

.

Что меня всегда занимало в советской детской литературе, так это то, что она была многоукладная. Были, например, признанные и санкционированные авторитеты, такие как Барто или Сергей Михалков. Были немного фрондирующие, иногда почти подпольные авторы - не такие богатые, но пользующиеся уважением читателя - такие как Юнна Мориц или Юрий Коваль.
Но были ещё ныне почти забытые авторы, которые писали ни на что не похожие вещи - сказки, познавательные повествования и фантастику. Удивительные это были книги, и сейчас мои друзья занимаются их оцифровкой. В этом сохранении забытой книги особая прелесть. Вот был такой Анатолий Мошковский с книгой "Семь дней чудес", сборник повестей про школьников, к которым попадали разные предметы. Например, похожий на карманный фонарик, прибор, заставляющий испытывать к его владельцу разные эмоции - от любви до ненависти..
Аппарат случайно уничтожили, но все извлекли нравственный урок.
Были чудесные, как бы детские сказки, которые писал отец моего хорошего товарища Володи Шарова "Редкие рукописи". По одной из них, сделали кукольный мультфильм "Правитель Турропуто", доказав, что всякую умную сказку можно превратить в советскую детскую.
Или была серия из шести познавательных книг большого формата для детей Свирина, где наши дети подружились с инопланетянами их же возраста. Причём у малолетних инопланетян, которых звали, будто студентов из университета Патриса Лумумбы Нкале, Каген и Тькави, было всё как у наших, но только ещё был хвост. Смешанная компания путешествует по всему земному шару и обучается страноведению, географии и прочим наукам.
При этом это те книги, которые не наследуются. Взрослым может двигать ностальгия, а вот передать младшему поколению любовь к этим текстам невозможно.




Извините, если кого обидел