March 14th, 2008

История про дружбы.

.

Разные я видал дружбы - быстрые и медленные, дружбы сухие как наждак, и дружбы влажныей, с надеждой на что-то большее. Быстрые дружбы я не любил Неловко наблюдать, как стремительно дружат некоторые люди. Подружил-подружил, и вот уже глаза отводит, да что-то из дружеского кармана достаёт.



Извините, если кого обидел

История про топографию.

..

Ночью оно всё интереснее и ездить по городу и ходить пешком. Меня всегда вот интересовали лунные тени. То есть тени от луны - у них ведь другая природа.
Была б сейчас человеческая погода - просто сесть в велосипед - и катись в Лефортово. Головинский дворец с начинкой в виде академия бронетанковых войск, многоупровневый сад рядом, можно поглазеть на тюрьму, проехать мимо Введенского (Немецкого) кладбища, где за стеной живёт Нормандия-Неман, Лефорт, Пришвин, колдун Брюс и мой батюшка.
Но на карте Москвы масса мест, в которые едешь часами, сотрёшь все шины, а никакого места нет, вязнешь в дороге, как муха в варенье. Я вот как-то со своими студентами поехал в Отрадной - и на-те, нету на севере Москвы ничего подобного. Потом я утопил пару студентов в речке Черемянке, а остальные сгинули в Ботаническом саду. Даже таким образом ничего не нашли.
Или вот Бабушкинская. Бабушкинская мне прекрасно известна. Бабушкинская же это от меня рукой подать - там где море Лаптевых и пролив Дежнёва. Бабушкинская названа в честь знаменитого лётчика Бабушкина, что разбился на испытаниях истребителя И-180 близ Ходынского поля. Я часто езжу на Бабушкинскую, чтобы посмотреть авиационные праздники и прочие шоу. На Бабушкинской установлены остатки самолёта Нансена и дирижабля Нобиля. Там много чего интересного, на Бабушкинской. Только я сейчас болею, и если отправлюсь на Бабушкинскую будет из меня заливное, как из Мальгрема, дам ля мебиам бина, дам ля мебиам дам.
Или вот Сокол, скажем - там в 1934 году несколько самолётов взлетели с того самого Ходынского аэродрома - да так и не сели. А нынче ходынское поле застрили - и совершенно напрасно. Потому как самолёты эти всё кружат над городом, а как зайдут на посадку будет риэлтерам радость несказанная.
А вот улица Красина или Живодерный переулок на Тишинке, что лет сто назад превратился во Владимиро-Долгоруковскую улицу, а с 1918 по 1931 был улицей Фридриха Адлера. Там полно всего - от переводчика Голышева, до дома расстрелянных, от фаллоса до покойного рынка, от бывшей шкуры до киношников. Про ресторан "Кабанчик" я уже не говорю. Ну, да - для того, чтобы было интересно, всем нужно, что бы в подвале "Кабанчика" сидел инопланетянин с присосками, и чтобы его выводили по праздникам к фаллосу. Но всякий может сам быть кузнецом. Купи портрет Красина и вечером на балкон - подманивать тарелки."Любовь к электричеству" спасёт.
. Если их подманивать литераторами, то все тарелки навернутся в Переделкино. А вот если Красиным - то именно на Живодёрке и сядет.
Или Ваганьково с Армянским кладбишем. Много что я знаю про Ваганьковское кладбище. Да и про Кунцевское знаю. Там в ночи что-то свистит и воет - говорят, что это разведчики, что очень печалятся, что мы страну просрали. Некоторые, правда, гговорят, что это от обиды - потому как напишут Федор Федорович Мартенс, а он - Ким Филби. Потом надписи стали менять, да вконец и запутались - у разведчиков имён много, и вышел сплошной конфуз. Говорят, правда, у чекистов была разнорядка на коричневатый токовский камень, а у военных - на черный габбро или лабрадорит. Не помню, кто рассказывал - а география у меняуже обросла ёжиком чужих воспоминаний.
Только ведь районы в Москве гадятся стремительно - вот Остоженка, будучи Метростроевской была чудо как хороша, а нынче - срам один.
Хотя конечно, по весне надо ехать на велосипеде к какой-нибудь кофейне на самой красивой площади вашего города, и будет всем счастье. Потому как наверняка одно место в книге «Особенности федерального налогообложения, что у вас на багажнике, окажется набранным курсивом.
Только камера у меня дырявая, вот что.



Извините, если кого обидел

История про телевизор

.

Весёленькое дело! Включил телевизор, а там обсуждает Живой Журнал довольнао большая компания. Эко людей колбасит на ТВЦ.
О, да там вся банда упырей!



Извините, если кого обидел

История про авторов.

.


Я довольно часто слышу идиотскую позицию по авторскому праву - когда люди убеждают меня (или не меня - меня в этом убедить сложно), что творчество останется всегда - толковые вещи люди творят по велению души, а не ради денег.
Это отчего-то всегда произносят потребители или творцы, которые уже набрали капитализацию.



Извините, если кого обидел

История про долгие сборы

.


Да, всяко бывает, если собираешься долго, отбегаешь, стуча ботинками в комнаты, к письменному столу, ищешь ключи, потом возвращаешься за деньгами... Выйдешь из дома, задумаешься, а вдруг осмотревшись, увидишь, что сидишь со стаканом агуарденте за двадцать центов, а удивлённые кечуа смотрят, как ты пьёшь его, сидя на тапире.



Извините, если кого обидел

История про Арину Родионовну (0)

.

..."Хорошо запомнила старушку и Анна Петровна Керн, неоднократно приезжавшая в Михайловское. Свидетельством тому стали тёплые мемуарные строки вавилонской блудницы" об Арине Родионовне".



Извините, если кого обидел

История про агентов влияния.

.

Я вот лучше про Ходорковского расскажу. Вернее, даже не про него, а про то, как я учился на агента влияния в его секретном лагере. Мне жутко понравилось учиться на агента влияния, потому что вывезли в лес, кормили как на убой, а автомат разбирать-собирать мне невпервой.
Когда дождь был, нас строили в холле пансионата, как вёдро - на плацу (он там был замаскирован под футбольное поле. На занятиях по взрывному делу я откровенно филонил, так как приехал со своим. А вот радиодело мне очень даже понравилось - я с детства к нему страсть имел.
Много там мне чего рассказали, между прочим. То, как российские сериалы вытеснили российское кино, и что «Бригада» стоила $320.000 за серию. Про то, что "мы" всё время сравниваем "нас" с "ними", причём «они» в этом сравнении – разные. И вот "мы" знаем, что не получится, "мы" готовы к тому, что не получится, "мы" даже уже верим истово, что не получится Курск или там Норд-Ост или вертолёт собьют. Тогда все обсуждали сбитый вертолёт, а потом, разумеется его забыли. Спроси котого про вертолёт - не скажут ничего. Только под ноги плюнут.
Потом мне рассказывали про предпринимательство, приватизацию и перераспределение рисков. Говорили мне про рассеяная санкция в обществе против предпренимательства. А потом про Моисеев парадокс – о том, что не те, что вышли в путь, доходят до цели. Был там замечательный лектор, что говорил: «Хочется, сняв штаны, бежать за комсомолом». "Сняв" и «задрав» мешались фрейдовщина сгущалась из воздуха, указывая на происхождение воротил бизнеса.
Обсуждали, что такое «честный» политик» и что такое «бескомпромиссный»
В стране тогда было довольно угрюмо, и наубивали массу народа. Поэтом я ходил в бар, и выпивал под телевизор. А ведь что должно поставить по ТВ государство в такой момент? Оказалось, что только фильмы про войну, хорошие фильмы про войну. В баре показывали «Аты-баты, шли солдаты…» Под это можно было пить водку, и я понимал, что добром это для меня не кончилось.
А потом уже говорили про другое: как на катере уехал Ельцин к такой-то матери, а Астафьев стоит и машет ему в след, приговаривая: «Настоящий мужик», дескать выдал он ему мандат на выборы. И вот оттого толокся в ступах голов вариант отношений поэта и Власти.
У Пушкина был Николай I, а у Горького - Сталин, а у Солженицына – Хрущёв, и вот Солженицын думал, что его повезут на Политбюро. когда ему в камеру приносят новый пиджак. А его просто собираются высылать. Потом к Солженицыну придёт Путин за таким же мандатом доверия. Потом плавно переехали к двум употреблениям слова «народ» - как все жители или как все жители, кроме власти и к тому, что Распутин занимал при дворе место Толстого и к тому, что Горький похож на Гудвин, великий и ужасный – его никто не читает.
Больше всего, впрочем, мне понравился старичок, парашютный инструктор. Он говорил: «Делать что-то быстро, это значит делать медленные движения без больших перерывов между ними». О да это был тот ещё старичок, он вывозил в своё время детей-диверсантов в швейцарские Альпы на У-2. Там сначала надо было вылезти на крыло, и были случаи, когда торопливый парашютист куполом цеплялся за хвост самолёта.

Ну, под конец я напился, рванул рубаху на груди и все увидели, что на груди у меня "Никто, кроме нас" написано, а на предплечье - хуй спускается на парашюте. А как запел я "От героев былых времён не осталось порой имён. Те, кто приняли смертный бой, стали просто землей и травой"... Так на меня все косо и посмотрели.
И не получсилось из меня агента влияния.
Перелез я, от греха подальше, через забор и дал дёру. Благо места были знакомые - там у меня дача была.



Извините, если кого обидел