February 13th, 2008

История про писателей и литературу

Лозвонил сегодня Костя М. и принялся звать на встречу в радиопередатчик.
При этом он назвал в разговоре несколько фамилий, и я начал думать о писательской номеннклатуре - потому как всё же существуют "профессиональные литераторы". Не типа Донцовой и Акунина, а типа * и **. То есть они по некоторым формальным критериям подходят в эту номенклатурную ячкейку. Во-первых, они много пишут, причём пишут романы, и, во-вторых, могут более менее (чаще менее) связно говорить. Это даже не мифическая "Большая Литература", которой нет, а именно та, истончившаяся уже Старая Литература". И если не скандалить в этой среде, то рано или поздно ты станешь писать про себя "лауреат многочисленных литературных премий". Главное, не вдаваться в вопрос - каких? А то прозвучит в ответ неловкое - "трижды номинировался", восемь раз не включён в длинный список...
Премии ведь только часть огромного аппарата, очень бюрократического, но до сих пор живого, правда как-то странно функционирующего - я сразу вспоминаю механический дом из рассказа Брэдбери, в котором звонит будильник, готовится завтрак, убирается со стола - меж тем в доме уже никого нет.
Я вовсе не противник этих благ, потому что застал и вполне советские писательские совещания, которые были ничуть не хуже корпоративного выезда в пансионат, где все сразу же выбирают себе пару, и закусив шампур зубами, волокут найденное в койку.
Такое же мероприятие я видел не так давно, в обрамлении красивого леса, с красивыми девками и неловкими разговорами о писательских карьерах.
Один мой знакомый себе там любимую нашёл. Так что жизнь Старой литературы не хороша и не плоха. Это "так есть" - будет жить, пока живёт структура и Общественный договор о дотациях.
Ведь проверить талант общественным спросом невозможно. Возьмём несколько модельных примеров.
Первый назовём «Казус Пиросмани». Непризнанный гений помирает под забором, потому что «на всей земле ему не хватило супу». Можно привести аналогичный пример из литературы. Писатель пишет, его не издают, или издают тиражом в триста экземпляров (как «Камень» Мандельштама), и мы с вами, современники не застанем его посмертной популярности. Через тираж мы не предъявим своего мнения.
Вторая модель. «Казус Церетели» - с прижизненным успехом, с множеством обвинений в бездарности.
А кто выживет в рамках истории - неизвестно.

Другое дело, что бизнес очень широк. Есть корпорация "Дженерал моторс", а есть завод по производству памперсов, есть масса разных фирм. В бизнесе "Литература" понты - свойство товара, а не свойство какой-то особой мистики. Я видел множество литераторов, которые начинают писать, делая ставку на понты - так было со всем спектром "ультралевых писателей". Кто помнит сейчас Витухновскую? Куда провалилось молодое дарование Денежкина? Что есть ныне Шаргунов?
Лимонов давно перестал быть писателем.
Такие же явления происходят и в интеллектуальной поэзии (люди блестяще овладевшие версификацией, чтобы получать гранты и бесплатные путешествия), и в национальноориентированной литературе (счастлив новый Айтматов).
Это нормальный бизнес. Просто это чуть другой бизнес - есть товары быстропортящиеся, есть долгие в носке, а новогодние ёлки вовсе имеют стремительный сезонный спрос. Так и в литературном бизнесе - понты конвертируются в деньги, но причудливым образом. Все нынче пишут книги - каждая модель, а жена богача - обязательно. Это тип литературы, в котором автор похож на героя из рассказа о Патере Брауне. Там вор притворялся среди слуг - гостем, а среди гостей - слугой. Так и здесь - средни одних адеплов в цене история автора, среди других надо представляться писателем, осенённым даром. Так автор и перемещается между этими двумя полюсами.







Извините, если кого обидел