February 3rd, 2008

История про отзвеневшую струну

У меня сложное отношение к прошлому.
Моё прошлое мне очень интересно. В нём много интересного.
К тому же я давно занимаюсь придумыванием историй, и многие из них - истории о случившемся давно. Поэтому прошлое похоже на вязанки дров, которые тащат из леса.
Потом я сую эти дрова в печь.
С другой стороны, прожить заново я бы ничего не хотел. Кроме, наверное, нескольких случаев с людьми, которых я сильно обидел.
А недавно я вспоминал знаменитый Двадцать пятый слёт КСП – последний перед долгой паузой. Это ведь больше двадцати лет назад было - я помню какой я оттуда приехал. Да собственно, ничего там не было по нынешним временам особенного, кроме того, что там как-то яростно пили. Пили, как в час перед концом - я не историк Движения, но как мне говорили официальные комсомольские лидеры получили инструкцию, что на слёте не должно быть трёх "П": Польши, Подорожания и политики. Но все три "П" присутствовали, и все начали пить загодя - и вот следующий слёт прозошёл лет через пять, уже при Перестройке.
Но тогда на меня больше впечатление произвело пьянство - потому как потом то, да сё, да потом зазвенел горбачёвский указ, и эти бездны распиваемого прилюдно алкоголя в моей жизни, наверное, так больше и не повторились.
Впрочем, всё это лишь вариации на тему "Кто в молодости не был левым, у того нет сердца, кто потом не поправел, у того нет мозгов". Вернись я в 1978, то попробовал бы снова - как же без этого опыта.

Я ведь переболел авторской песней как корью, в очень тяжёлой форме, но с крепким последующим иммунитетом. А тогда, в восьмидесятом и восемьдесят втором, я делал стойку даже на Максима Кусургашева, который в пять часов на радиостанции "Юность" вёл передачу "Песни на просеках". Было тогда такое услоное понятие «Песни строителей БАМа», то есть Байкало-Амурской магистрали - ну и не менее условное понятие "строители БАМа", ведь его строить начали ещё до войны, и строители в бушлатах пили что-то своё.
Потом его строили желдорстройбаты, зеки, комсомольские бригады и шабашники. Много его кто строил. Даже я, прокатившись (ещё до того, как Северомуйский тоннель укоротили) несколько удивился тому, что там творилось.
Но на радиостанции "Юность" не лохи работали – и у них была квота на какого-нибудь Егорова вкупе с Городницким. И видал я потом много людей, у которых «А на левой груди профиль Сухарева, а на правой - Высоцкий в анфас....». И вот сколько песен и стульев повалено...
Я, кстати, понимаю, что веду себя сейчас как слон в посудной лавке человеческих чувств. Слон этот прыгает, нервно улыбаясь - потому что знает, что любой, буквально любой его шаг повалит фарфор с полок. То есть, если ты не хочешь произвести на свет осознанный реверанс, погладить по шерсти воспоминаний - жди беды.
И блеяньем о том, что никого не хотел обидеть, не обойдёшься. Делать нечего - хочешь разобраться - двигайся, упоминай дорогие кому-то имена.
Например, в прошлом году я слушал унылого Клячкина, с его унылым Бродским, с какими-то беспомощными и беззащитными вставками между песнями, когда он рассказывает не то о дочке, не то о внучке, все эти модуляции, игра голосом - и приходил в ужас.
От Кукина я приходил в меньший ужас, и даже Турьянский меня не пугал: какая там беззащитность: он вообще был для меня человеком, что выходил на сцену и показывал публике палец. И публика радостно ржала, стуча копытами. Ха-ха-ха, магнетометр! Бутерброд с красной и чёрной икрой!
Ланцберг – давно казался Гришковцом, который берёт неумелые акорды на гитаре, аккомпанируя своему бормотанию. «Тоскливый Ланцберг виляет задом, а я на хвост на его плюю» - как пели в никому теперь непонятной пародии.
А уж Сергеев - вполне адекватен передаче «Аншлаг», и тем более я не любил тягучие сопли его военной песни, с ложным пафосом поздних советских фильмов и тех мероприятий с ряжеными в плащ-палатки и каски.
Визбор, славный Визбор требовал особого разговора - про Визбора я бы сказал обязательно. Но лучше бы, конечно, если бы я написал это за деньги. Это была бы хорошая точка в разговоре о сентиментальности: потому что у меня к Визбору удивительно полярное отношение. С одной стороны, я его очень люблю как часть моей жизни - а с другой стороны считаю большую часть его текстов ужасной пошлостью. И не "Солнышко лесное", пошлое именно сейчас, оттого, что оно "запето", а тексты, которые были ужасны в момент своего написания - не только стихи, но и ужасные пьесы типа "Берёзовой ветки", etc.
А ведь это был именно "Хороший Человек с Гитарой" - так он мне представлялся тогда. И сейчас я вспомнил, что он катался на горных лыжах под Москвой, и весь склон кричал ему:
- Давай, партайгеноссе, давай!
Дело было сразу после выхода фильма "Семнадцать мгновений весны".
Меня уже тогда пугала какая-то ужасная вторичность: вроде "лучший физик среди бардов, лучший бард среди физиков". Я, кстати, вполне нормально отношусь к комплексным явлениям - типа 40% ностальгии + 40% обаяния + 20% высокой поэзии.
Но именно что интересно попытаться понять этот сплав. А может, всё и сплавное канет в Лету - как бывают тупиковые пути искусства, в которых социальный фактор перевешивает: например, искусство составления акробатических пирамид и прочих фигур, что было так популярно в двадцатые. Что мы о нём теперь знаем? Но тогда я не строил сложных философских конструкций - мне просто хотелось нормального счёта. Пуристического. Без скидок. Сделанного из гамбургского сыра.
Ну я и стал потреблять поэзию в чистом виде.
А теперь эти имена стёрты и говорят что-то лишь адептам.
Звук тех струн хрупок, как фарфор в горке, бьющийся с особым звоном. И дело не в том, майссенский он или нет, а в том, что именно "Дулёво, II сорт" формировало память поколений.
Это часть истории человека, причём часть истории в том возрасте, когда есть особый спрос на ностальгию.
Я вот тут дискутировал о Высоцком, так столько получил комментариев, полный веры, боли и любви к нему, что и сказать не могу.
Так что я знаю масштаб реальных обид.
Это ведь не обряд на три буквы вспоминают люди, а себя в счастье и беспримесной радости. Я давно уже понял, что КСП это не собственно занятие, а что-то вроде веры. Это слово-пароль, это слово-символ. Ну, и я не Аман для этого народа.

Однако, чем выше градус преклонения в прошлом, тем выше иммунитет: ситуация похожа на корь - если переболеть, то антитела к этому занятию остаются на всю жизнь.
Итак, иммунитет мой окреп, и недавно я прогулялся на какой-то гитарный слёт.
Но нет, донорская жопа отторгла чукчу.




Извините, если кого обидел

История про спам

.

В качестве комментария к посту о драматургических правилах в биографии пришёл комментарий-спам "Проститутки Донецка интим".
За морем - телушка-полушка.



Извините, если кого обидел