December 21st, 2007

История про страшную месть Карлсона (VI)

.

...На эту вторую ночь Малыш начертил вокруг пюпитра Мелком Судьбы кривоватый эллипс, и надписал несколько слов из записной книжки вроде «Эргладор-Гладриэль», а потом спокойно, хоть и скороговоркой, не поднимая глаз, продолжал читать Великую Книгу. Бесовские герои уж давно плыли по горной реке, а меч и туника лежат на песке (Тут Малыш опять поднял глаза, и увидел, что труп в эльфийских одеждах из нейлона стоит перед ним на роковой черте). Уж вперила беспокойница в него мёртвые, позеленевшие глаза с потёками готической туши и страшно стучала зубами.
Фрекен Бок заметно сдала за сутки, и Малыш увидел, что мёртвая девушка не там ловила его, где он стоял, а совсем в ином месте. Видать, она не могла видеть Малыша – и тогда она начала глухо ворчать, и, ворочая мёртвыми губами, стала произносить гадкие слова. Хрипели и скрежетали они, как миргородская пилорама, и на всякий философский «Эргладор» находился у неё «Расвумчор», а на всякую «Гладриэль» обнаруживался «Миэль»,
Ветер пошёл от этих слов, бились странные существа крыльями в пластиковые окна, царапал кто-то по железу подоконника, но тут вновь закричал петух, и всё стихло.
Пришедши снова в столовую, он засосал добрую бутылку вискаря, и на все вопросы отвечал только:
- Много на свете всякой дряни случается. Шит, как известно, хепенд. А страхи такие случаются – ну… - при этом Малыш только махал рукою.
В этот момент проходила вчерашняя девка, и вдруг вскричала, глядя на Малыша:
- Ай-ай-ай! Да что это с тобою? Ты ведь поседел совсем!
- Да она правду говорит! – сказал охранник, всматриваясь в Малыша пристально.
Ужаснулся философ и понял, что Кроули с Фрэзером – это одно, а вот своя жизнь дороже. Пошёл он к господину фон Бок и стал проситься на волю. Но так посмотрел фон Бок на студента, что, будто галушкой, поперхнулся Малыш своими словами.
День уже погрузился в тёмный чулан, и страшная работа в третий раз ждала Малыша.
Он тайком перекрестился и почувствовал будто, что христианской веры в нём прибавилось. Но делать нечего – принялся он читать бесовскую английскую книгу.
Свечи трепетали, струили свои аптекарские ароматы, и, казалось, самые пальцы Малыша уже пахнут ладаном. До поры, до времени в ресницах молодой фрекен Бок спала печаль, но Малыш чувствовал, что это спокойствие временное.
Но вот с треском лопнула железная крышка гроба, и поднялся мертвец. Еще страшнее был он, чем в первый раз. Зубы его страшно ударялись ряд о ряд, в судорогах задергались его губы, и, дико взвизгивая, понеслись заклинания. Вихорь поднялся по комнате, упал портрет Профессора со стены, полетели сверху вниз разбитые стекла окошек.
И снова мёртвая девушка забормотала свои заклинания, и верно – вызвала множество страшных существ.
Впрочем, первым явился и сам господин фон Бок. Был он призрачен, просвечивали сквозь него детали мебелировки.
- Покайся, отец! – грозила ему дочь. - Не страшно ли, что после каждого убийства твоего мертвецы поднимаются из могил?
- Ты опять за старое! - грозно прервал её душа олигарха. – Я поставлю на своем, я заставлю сделать, что мне хочется.
- О, ты чудовище, а не отец мой! - простонала фрекен Бок. - Нет, не будет по-твоему! Правда, ты взял нечистыми чарами твоими мирскую власть; но один только Японский Бог помог бы тебе удержать народное богатство в руках. Отец, близок Верховный суд! Если б ты и не отец мой был, и тогда бы не заставил меня изменить моей эльфийской вере. Если б и была моя вера дурна, и тогда бы не изменила ему, потому что Профессор не любит клятвопреступных и неверных душ.
Махнула мёртвая девушка рукой, и упал отец её на колени, схватился за горло и повалился на бок. Долго боролся с невидимой удавкой тот, стараясь сорвать её с шеи. Наконец, было сорвал – взмахнул рукой, но захрипел и вытянулся - и совершилось страшное дело: безумная дочь убила отца своего.
Холодный пот заструился по спине Малыша, но не прервал он чтения...



Извините, если кого обидел

История про страшную месть Карлсона (VII)

.

...Холодный пот заструился по спине Малыша, но не прервал он чтения. Гулко звучали его слова во всём, казалось, пустом доме, но слова беспокойницы были ещё пронзительнее. Невольно вслушиваясь в них, он понял, что придёт Летучий Гном, повелитель всех гномов, Летучий Эльф, повелитель всех эльфов, Летучий орк, повелитель всех орков и, указав путь, отомстит за поругание волшебных народов и все унижения их земных пророков.

И правда, двери сорвались с петлей, и несметная сила чудовищ влетела в божью церковь. Выступили из стен вонючие орки, влетели сквозь запертые окна эльфы, и полезли сквозь ламинатный пол гномы. Страшный шум от крыл и от царапанья когтей наполнил всю церковь. Всё летало и носилось, ища повсюду философа.
У Малыша вышел из головы последний остаток хмеля. Он только крестился да читал как попало молитвы, забыв о Священной Книге Толкиенистов. И в то же время слышал, как нечистая сила металась вокруг его, чуть не зацепляя его концами крыл и отвратительных хвостов. Не имел духу разглядеть он их; видел только, как во всю стену стояло какое-то огромное чудовище в своих перепутанных волосах, как в лесу; сквозь сеть волос глядели страшно два глаза, подняв немного вверх брови. Над ним держалось в воздухе что-то в виде огромного пузыря, с тысячью протянутых из середины клещей и скорпионьих жал. Черная земля висела на них клоками. Все, казалось, глядели на него, искали и всё же не могли увидеть его, окруженного таинственным кругом.
- Приведите Карлсона! ступайте за Карлсоном! - раздались слова мертвеца.
И вдруг настала тишина в доме; послышалось вдали волчье завыванье, и скоро раздались тяжелые шаги; взглянув искоса, увидел он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Весь был он в черной земле, как перемазавшийся в варенье ребёнок. Как жилистые, крепкие корни, выдавались его засыпанные землею ноги и руки. Тяжело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Малыш, что на спине его был железный антикрест-пропеллер. Его привели под руки и прямо поставили к тому месту, где стоял Малыш.
- Раскрутите мне пропеллер: не вижу! - сказал подземным голосом Карлсон - и всё сонмище кинулось дёргать страшный железный винт. Мотор чихнул, обдал всех неземным бензиновым запахом, и со скрежетом завёлся. Карлсон поднялся вверх и теперь парил под потолком, озираясь.
"Не гляди!" - шепнул какой-то внутренний голос Малышу. Не вытерпел он и глянул вверх.
- Вот он! - закричал Карлсон и уставил на него железный палец. И все, сколько ни было, кинулись на Малыша. Без чувств грянулся он на землю.
Раздался петуший крик. Это был уже второй крик; первый прослышали гномы. Теперь испуганные эльфы бросились, кто как попало, в окна и двери, чтобы поскорее вылететь, но не тут-то было: так и остались они там, завязнувши в дверях и окнах. Так навеки и остался огромный дом олигарха с завязнувшими в окнах окаменевшими чудовищами, оброс лесом, корнями, бурьяном, диким терновником; и никто не найдет теперь к нему дороги.
Говорят, правда, что философ по прозванию Малыш спасся…
И доложу я вам, что тот философ был я, дорогие граждане пассажиры, извините, что к вам обращаюсь, но, рассказав свою горькую участь, прошу вас о денежном снисхождении... - и певец, стоя в проходе между лавками, поклонился так, что чорные очки его чуть не слетели с носа.
Уже давно слепец кончил свою песню; уже снова стал перебирать струны в соседнем вагоне; где уже стал петь что-то смешное... но старые и малые пассажиры электрички все еще не думали очнуться и долго качались на своих сиденьях, потупив головы, раздумывая о страшном, в старину случившемся деле.




Извините, если кого обидел