December 14th, 2007

История про городской бунт (I)

.

…Вся эта чехарда с градоначальниками продолжалась довольно долго. И вот с одинаковыми бумагами, приехал в город сперва один, с красным лицом плац-майор Бранд, сторонник порядка, а за ним, сторонник либерализма статский советник Трындин. Каждый из них обвинял другого в поделках и казнокрадстве.
Обыватели склонялись то к тому, то к другому, спрашивая:
- А не покрадёшь ли ты всё, мил человек?
Наконец, Трындин крикнул «Нет, не украду!» как-то более убедительно, и бравого плац-майора свезли из города. Новый градоначальник сразу же вызвал к себе откупщика, и напомнил ему о Первом законе, начертанным на скрижалях Городского правления: "Всякий человек да опасно ходит; откупщик же да принесет дары". Но оказалось, что Трындин, вместо обычных трех тысяч, потребовал против прежнего вдвое. Откупщик предерзостно отвечал: "Не могу, ибо по закону более трех тысяч давать не обязываюсь". Трындин же сказал: "И мы тот закон переменим". И переменил.
За неполный год всё в городе, включая булыжную мостовую, оказалось продано на сторону, а украденными – даже медные каски пожарной команды. По иностранным советам обыватели насеяли горчицы и персидской ромашки столько, что цена на эти продукты упала до невероятности. Последовал экономический кризис, и не было ни Адама Смита, ни Гайдара [1] , чтоб объяснить, что это-то и есть настоящее процветание. Не только драгоценных металлов и мехов не получали обыватели в обмен за свои продукты, но не на что было купить даже хлеба. Однако дело всё ещё кой-как шло. С полной порции обыватели перешли на полпорции, но даней не задерживали, а к просвещению оказывали даже некоторое пристрастие.
Внезапно, в час перемены летнего времени на зимнее Трындин отбыл в Ниццу, сложив с себя все обязанности в долгий ящик.

Новый градоначальник появился в городе странным образом – не приехал на бричке и не приплыл на барже, а просто в один солнечный день его увидели парящим над городской колокольней.


______________________________________________
[1] Похвальное предвидение летописца, впрочем, лишь один из многих примеров его предвидения.

Извините, если кого обидел

История про городской бунт (II)

.

...Новый градоначальник появился в городе странным образом – не приехал на бричке и не приплыл на барже, а просто в один солнечный день его увидели парящим над городской колокольней.
Впрочем, горожане видали и не такое – вот маркиз де Санглот, Антон Протасьевич, (значится в описи под нумером десять) французский выходец и друг Дидерота, к примеру тоже летал по воздуху в городском саду, и чуть было не улетел совсем, как зацепился фалдами за шпиц, и оттуда с превеликим трудом снят. И что? Хоть и уволен был за эту затею, жил припеваючи, и даже пел в Государственной Думе, аккомпанируя себе на французской гармонике.
Но Карлсон, так звали нового хозяина города, всё же всех удивил - он не просто летал, а зачем-то обернулся в простыню, стучал шваброй о ведро, и вообще производил непотребный шум.
Лучшие граждане собрались перед колокольней и, образовав всенародное вече, потрясали воздух восклицаниями: "Батюшка-то наш! красавчик-то наш! умница-то наш!"… Все сходились на том, что прежний градоначальник тоже был красавчик и умница, но что, за всем тем, новому правителю уже по тому одному должно быть отдано преимущество, что он новый.
Однако прямо с вышины Карлсон закричал, «Давайте посадку»! Это все расценили как «Давайте пересажаем их всех!».
Обыватели были пугливы и сразу заговорили о том, что приближается новый 1825 год.
Ахтунг Карлович Петербургский, городской аптекарь, который наблюдал за этой сценой из своего окошка, записал в книжечку (потом найденную): «Завидую я этим русским. Вот они сейчас закричали шёпотом разные слова о конце времён, о грядущем конце истории, и о том, что за всеми приедут исправники на чёрных колясках, а видно, что многие испытали от того половой восторг и даже известное многократное удовлетворение».



Извините, если кого обидел