November 14th, 2007

История по поклонение верблюда

.

...


 Замолчал щенок,
                    и тут
появляется верблюд. 
Зад широкий,
                      морда уже,
весь из шерсти из верблюжьей. 
- Я
рабочий честный скот, 
             вот штаны,
                          и куртка вот! 
Чтобы их тебе принесть,
Сам
        на брюхе
                   выстриг шерсть. 
А потом пришел рабочий, 
взял с собою
               шерсти   клочья. 
Чтобы шерсть была тонка, 
                  день работал у станка.— 
За верблюдиной баранчик  
преподносит барабанчик 
собственного пузыря. 

[Это вообще очень интересная тема: ср. Бертольд Брехт: "Идут бараны, бьют в барабаны.
Шкуру для них дают сами бараны". Все звери волхвы преподносят что-то "из себя" ... ]

—  Барабаньте, чуть заря! —
А ближайший красный мак, 
цветший, как советский флаг, 
не подавши даже голоса,
сам
                 на Симу прикололся, 
У зверей
            восторг на морде:
—  Это
           Симе
                    красный орден! — 
Смех всеобщий  пять минут.

[Надо сказать (если уж выёбываться окончательно), что мак - атрибут Гипноса и символ сна, верблюд символ послушания (и Азии заодно), а баран, помимо астрологического овна, ещё и жертвенный Агнец.
Шкуру для них дают сами бараны". Все звери волхвы преподносят что-то "из себя" ... ]

 В это время,
тут как тут, шла четверка
                    из ребят,
развеселых октябрят.
Ходят час,
не могут стать.
—  Где нам пятого достать? 
Как бы нам помножиться? — 
Обернули рожицы.
Тут фигура Симина.
—  Вот кто нужен именно! — 
Храбрый,
                     добрый,
                                     сильный,
                                               смелый! 
Видно — красный,
                            а не белый.
И без всяких разногласий
обратился к Симе Вася:
— Заживем пятеркой братской,
звездочкою октябрятской? —
Вася,
    Вера,	
           Оля,
                 Ваня
с Симой ходят, барабаня. 

Ясно, что для Маяковского октябрята - понятие свежее, возникшее за год до написания стихотворения, понятие. То есть, политически актульное - ведь он писал это для первая из своих детских книжек: "В предисловии к сборнику «Вещи этого года», датированном 25 июля 1923 г., Маяковский в числе произведений, над которыми ведётся работа, упоминает: «Сейчас пишу «О Сене и Пете» (детское)»". Причём, сначала это были именно ровесники Великой Октябрьской социалистической революции, то есть как бы дети рождённые в новом мире (на Земле Обетованной), не знающие ужаса угнетения и старого мира (египетского рабства). Причём они организуются пятёрками (что мы и видим) - и у каждой звёздочки должно было быть знамя (то есть, флажок).]
Щеник,
              радостью пылая, 
впереди несется, лая.
Перед ними
                          автобусы
рассыпаются, как бусы.
Вся милиция
	как есть
отдает отряду честь.


Ну, конечно, весь набор - и волхвы и новая община. Если мне кто даст сверить по Петровскому, я подробно откомментирую

Извините, если кого обидел

История про почтовые отправлениия

.

5


 Сказка сказкою,
                         а Петя
едет, как письмо, в пакете. 
Ехал долго он и еле 
был доставлен в две недели. 
Почтальон промеж бумажками 
сунул в сумку вверх тормашками. 
Проработав три часа, 
начал путать адреса. 
Сдал, разиня из разинь, 
не домой, а в магазин. 
Петя,
             скисши от поста, 
распечатался и встал. 
Петя
             плоский, как рубли. 
Он уже не шар,
                 а блин.    
Воскресенье —
                             в лавке пусто.
Петя
           вмиг приходит в чувство 
и, взглянув на продовольствие, 
расплывается от удовольствия. 
Рот раскрыл,
                  слюна на нем.
— Ну,— сказал,—
               с   чего   начнем? —
Запустил в конфеты горсти
и отправил в рот для скорости.
Ел он, ел
           и еле-еле
все прикончил карамели. 
Петя, переевши сласть, 
начал в пасть закуски класть 
и сожрал по сей причине 
все колбасы и ветчины. —
Худобы в помине нет, 
весь налился,
                  как ранет.
Все консервы Петя ловкий 
скушал вместе с упаковкой. 
Все глотает, не жуя: 
аппетит у буржуя! 
Без усилий
                      и без боли
съел четыре пуда соли. 
Так наелся,
                   что не мог
устоять на паре ног. 
Петя думает:
«Ну, что же!
Дальше
буду
кушать лежа».
Нет еды,	
но он не сыт, 
слопал гири и весы. 
Видано ли это в мире, 
чтоб ребенок
лопал гири?!
Петя —
           жадности образчик; 
гири хрустнули,
                    как  хрящик. 
Пузу отдыха не дав,
вгрызся он в железный шкаф. 
Шкаф сжевал
             и новый ищет...
Вздулся вербною свинищей. 
С аппетитом сладу нет. 
Взял
         губой
                   велосипед — 
съел  колеса,
               ест педали... 
Тут их только и видали! 
[Вербную свинью как-то и комментировать неловко, все вокруг образованные, с румяными вербными херувимами не перепутают. Шкаф - имеется в виду сейф. ... И "Маяковского сегодня лучше не трогать. Потому что все про него понятно, потому что ничего про него не понятно" (Юрий Карабчиевский)]

.
Извините, если кого обидел

История про Большой Взрыв

.
История про почтовое отправление продолжается - как мы помним, милиционер отправил Петю, и две недели он находился за портом повествования, пока Сима принимал подношения зверей и стал главой октябрятской звёздочки. Но вот он доставлен домой и начинает есть, восполняя двухнедельное воздержание, съев гири, сейф и массу продовольствия [Ср. Робин-Бобин-Барабек]

Но не сладил Петя бедный 
с шиною велосипедной. 
С грустью
           объявляю вам:
Петя
           лопнул пополам.
Дом
        в минуту
                   с места срыв, 
загремел ужасный взрыв.  
Люди прыгают, дрожа. 
«Это, — думают, — пожар!» 
От велика до мала 
все звонят в колокола. 
Вся в сигналах  каланча, 
все насосы волочат. 
Подымая тучи пыли, 
носятся автомобили. 
Кони десяти мастей. 
Сбор пожарных всех частей. 
Впереди
          на видном месте
вскачь несется
            сам  брандмейстер.

[Кстати, о сборе всех частей - пожарная сигнализация тогда уже умирала. Речь идёт об оптической сигнализаци на каланче, когда вывешивался определенный набор кожаных шаров, а ночью - фонарей, который затем последовательно появлялся на каланчах всего города. При пожаре номер 1 – пожар малый, выезжала одна местная часть; при номере 2 – выезжали 3 части; при номер 3 – выезжали 6 частей, а на каланчах поднимались сигналы; при номер 4 – выезжали 8 частей; и при максимальном номере 5 объявлялся сбор всех частей, тто есть больше 10 частей, а сигналы усиливались: днем – красным флагом, ночью – добавочным красным фонарем. Но, сдаётся, Маяковский импортировал каланчу с сигналами из "дореволюционного времени" - воспоминатели говорят, что оптическая сигнализация в 1925 году уже не существовала].

Извините, если кого обидел

История про тело Петино

.
[Итак, контрапункт: сейчас герои соединятся. Человек старого мира и человек нового мира Сима (Показательно, что он Серафим). Маленькие октябрята, гуляющие вокруг города, как моисеевы евреи, (видимо, они были в пути всю ночь, потому что давно пришло время завтрака) и вот, наконец, поедают то, что составляло раньше Петю. Дар сваливается на них буквально с неба. Правда, чудо это особое: "Вот так чудо! чудо-юдо"!]
6


Сказка сказкою,
                      а Сима
ходит  городом
                    и мимо.
Вместе с Симою в ряд 
весь отряд октябрят. 
Все живут в отряде дружно, 
каждый делает что нужно, — 
как  товарищ,
             если туго, каждый
выручит друг друга. 
Радуется   публика — 
детская  республика.  
Воскресенье.
                   Сима рад,
за город ведет отряд.
В небе флаг полощется,
дети вышли в рощицу.
Дети сели на лужок,
надо завтракать ужо.
Сима, к выдумкам востер,
в пять минут разжег костер.
Только уголь заалел,
стал картошку печь в золе.
Почернел картошкин бок.
Сима   вынул,
           крикнул:
                       — Спёк! —
Но печален голос Оли: 
— Есть картошка,
                нету соли.— 
Плохо детям,
                  хоть кричи, 
приуныли, как грачи. 
Вдруг
             раздался страшный гром. 
Дети
           стихли впятером.
Луг и роща в панике. 
Тут
        к ногам компанийки 
            в двух мешках упала соль —
ешь,  компания,
            изволь! 
Вслед за солью
                  с неба
                         градом
монпасье
        с доставкой на дом. 
Льет и сыплет,
           к общей  радости, 
булки  всякие
                   и сладости.
Смех средь маленького люда:
— Вот так чудо!
                    чудо-юдо!
Нет,
          не чудо это, дети, 
а — из лопнувшего Пети. 
Всё, что лопал Петя толстый, 
рассыпается на версты. 
Ливнем льет
                   и валит валом — 
так беднягу  разорвало. 
Масса хлеба,
               сласти масса —
и   сосиски,
                       и колбасы!  
Сели  дети,
         и отряд
съел с восторгом всё подряд. 
Пир горою и щенку: 
съест
        и вновь набьет щеку —
кожицею от колбаски.
Кончен пир —
	конец и сказке.
Сказка сказкою,
               а вы вот
сделайте из сказки вывод.
Полюбите, дети, труд — 
как написано тут. 
Защищайте
          всех, кто слаб, 
от буржуевых лап. 
Вот и вырастете —
                     истыми
силачами-коммунистами. 

[Под конец появляется и главный наблюдатель - Щен. Правда, от тела Пети ему достаётся всего лишь кожица от колбаски. Так или иначе, но Петя съеден октябрятами - и плоть его превратилась в тела октябрят. Новая жизнь восторжествовала и вобрала в себя старую буквальным образом].

Извините, если кого обидел