November 7th, 2007

История про самогон (http://www.ng.ru/style/2007-10-23/16_forge.html)

Довольно давно одна компания решила написать несколько повестей про то, как они будут жить через пять, что ли, лет. Однако идея развалилась (Собственно, она начала разваливаться уже тогда, когда под звон стаканов мы это придумывали). В итоге повесть написал один я, а Паша Басинский, правда, загодя сочинил литературные воспоминания. - вполне неплохие.
Уже тогда я понял, что будущее активно сопротивляется описанию, оно упруго и ускользает от пера, как яблочный мусс от вилки. Чем более очевидным предполагается оно, тем неожиданнее результат. В одном из научно-популярных журналов моего детства объяснялась теория вероятности – и журнал сообщал, что в закромах Вселенной найдётся всё, в том числе и уже написанные приветствия к столетней годовщине Великой Октябрьской революции. Популяризаторы были правы – приветствия-то найдутся, а вот нам столетие так, как об этом думали в семидесятые, уж не отметить.
Я уже рассказывал про конкурс, который назывался «Мой день в 2017 году». Ну, компания хотела рассказов про технологии, и десять лет просто механически прибавили к нынешнему году. Интели не ошиблись – почти никто и не вспомнил про столетие «главного события ХХ века». Все написали про то, как герой в муках просыпается от квантового будильника и опаздывает на работу. Будильник (квантовый, нейтронный или ещё какой) – это кошмар в веках, и предсказывать его зловещую роль в будущем – что у ребёнка конфету отнять. Но как быстро забылась дата 7 ноября – вот что удивительно.
Заглядывать вперёд страшно, потому как всякий благоразумный человек, проживая в области тучных годов, конечно, подозревает, что за ними последуют года тощие. И тут уж держись, прибегут мужики и принесут топоры, и вообще что-то страшное будет. Вослед Мандельштаму, хочется сразу вступить в сделку с веком-волкодавом (все века имеют хищную породу) и попросить, чтобы укрыли какой-нибудь жаркой шубой на смертном сквозняке. Хочется приникнуть к корням, построить дом с печью, купить самогонный аппарат и ружьё. Завести себе обрезанные валенки, и если кто постучит - сжимая цевьё, кричать изнутри дребезжащим старческим голосом: «Ни-ка-во нет дома»!
Всякий человек, производящий внутри головы тексты, имеет определённый тип поведения. Есть любители Бродского – они должны между стихов пить виски и презрительно оглядывать водяные города, стоя на мокрых набережных в долгих пальто. Есть любители Набокова (шуршащие шины на серпантине близ Монако или снятый посекундно полёт бабочки). Есть безумцы-самоуничтожители в духе Берроуза, есть деловитые подобия Некрасова, что не прочь передёрнуть в карты. Я буду следовать Юрию Казакову – бревенчатые стены, осень в дубовых лесах… Добавим только аппарат по производству огненной воды.
Оказалось, кстати, что в отличие от Советской власти, что душила-душила самогонщиков, да так и не смогла задушить, власть новая довела их до ручки. Перевелись народные умельцы, производящие конструкции, легко помещающиеся в тумбы письменных столов. А ведь лет двадцать назад, или там тридцать - выйди на улицу, прошепчи заветное желание – и из каждой подворотни манили тебя, оглядываясь воровато, мастера аргоновой сварки и конструкторы оборонных заводов. Сгубила промысел дешёвая водка-паленка по тридцать рублей. Та же участь постигла печников, которых сменила порода каминных дел мастеров, и вот уж не поставишь приличной печи, готовясь к тощим годам.
Это напомнило мне другую историю про писателя Солженицына. Правда, рассказали ее журналисты - а они народ подлый, веры им нету никакой.
Я бы журналиста даже "который час?" не спрашивал. Ответит хуже, чем Батюшков, даже «вечность!» не крикнет.
Но, тем не менее, история про писателя запала мне в душу. Дело в том, что когда Солженицын был выдворен и лишён (вариант - вырвался из кровавых лап), то перебрался в американскую глубинку и купил дом в Вермонте. Дом хороший, основательный - но оказалось, что прямо через участок (я, конечно, сразу представляю себе унылый участок садово-огороднического товарищества), так вот, прямо через участок течет ручей. А по местным законам всякий человек может ходить вдоль ручьев и рек. Полезли, значит, по склизлым берегам упыри-журналисты. И взвыл великий русский писатель от соглядатаев - но поздно.
Я доверчивый, верю в этот рассказ. Ведь, поди, не заглядывали бы в окошки незваные гости - совсем по-другому, может быть, покатилось бы красное колесо. Или плюнул бы писатель и сидел до сих пор в своем Вермонте. Говорят, он теперь в Серебряном бору живет, где хрен пройдешь. Там только журналист и может пройти, да и то, только тот, что инспекцию дачам проводит. Да и напротив срамота нудистского пляжа с пригожими девками.
И вот тут наступает то, что очень бодрит - если удается скопить денег на дом, то наступает настоящая(ее) "privacy" - частность, уединенность. Потому как никому ты в этом бревенчатом раю не нужен, даже если пустишь по участку рукотворный ручей. Может, зайдет за топором сосед с героической фамилией Сухов - а иного мне и даром не надо.
Но если увидишь на своей территории голую красивую девку, то это значит, что ты не слил верхние фракции из самогонного аппарата, да оставил в стакане нижние.
А вот не надо жадничать - сливай дрянь, сиди да пей, да вечер длинный кой-как пройдет, а завтра то ж...

И вот ты просыпаешься, а пустой дачный посёлок покрыт первым снегом - мечта. Правда, хочется придти к этой сельской уединённая жизнь самостоятельно, а не как Овидий. Живёшь себе, капусту садишь как Гораций, разводишь уток и гусей и учишь азбуке детей. Предсказываешь по птицам, ветру и дыму погоду, а не будущее.
Кто-то мне рассказал про человека из Гидрометцентра, что жаловался, что жизнь у него тягостная - он всегда знал, когда будет какая погода, но природа навстречу ему не шла. Такова судьба всех предсказателей. Мне самому в прошлой жизни на лекциях говорили: «хотите точный прогноз погоды на завтра, приходите послезавтра» - поскольку точно предсказать погоду пока невозможно, как и будущее вперёд лет на десять-двадцать. Точно так же невозможно предсказать землетрясения – единственное, что добились японцы, известные знатоки геофизических наук не от хорошей жизни, так это быстрого оповещения, чтобы понять, будет ли цунами. А, касаясь земных чудес, так в Турции, говорят, есть место, где из расщелин пышет какое-то чёртово пламя, в воздухе висит пепел и под ногами дрожит земля. И всё это длится тысячелетиями – а что это, как, никто не знает. Ходят вокруг учёные и только кряхтят от недомыслия.
Выслушав эту турецкую историю, мой хороший товарищ, знаток сущностей и предсказаний Пётр Геннадьевич Дейниченко, поднял палец и сказал мудро:
- Эко невидаль! У нас такое под Шатурой много лет идёт. И ничего - живут люди, огурцы содют, самогон гонют - в дыму и пламени. Три власти пережили - и ничего.
И сразу стало понятно, что моё будущее определено верно.



Извините, если кого обидел