October 15th, 2007

История про боевик

Слово "боевик" мне ужасно не нравится - ну бывает такое. Какое-то кривоватое слово, неудобно катается на языке. При этом в детстве я читал один роман про революционеров в Риге - там все революционеры называли себя боевиками, то есть членами боевой организации (эсеровское происхождение, понятно, не уточнялось). И когда пошли боевики иного рода, на юге и юго-востоке, я с трудом вспомнил о том романе в серии детлита - с сабельками и пальмами [1].

Не о том я, не о том. А о том, что слово кривоватое. Большая советская энциклопедия определяет его как "часть заряда взрывчатого вещества (ВВ), оснащенная детонатором или детонирующим шнуром и предназначенная для возбуждения детонации основного заряда в шпуре, скважине или камере. Б., как правило, делают из патронированного ВВ; для инициирования малочувствительного ВВ (игданит, гранулиты и др.) используют также Б. в виде шашек из тетрила, тротила или сплава последнего с гексогеном". Словарь Ушакова более разнообразен: "БОЕВИ'К, а́, м. 1. Член боевой дружины в революционной партии (дореволюц.). 2. Кинематографический фильм, пользующийся большим успехом у публики (нов.). Б. сезона. 3. Самолет, предназначенный для воздушного боя (воен.)".
Я, кстати, встречал выражение "криминальные боевики".
А вот Википедия сосредотачивается именно на кино: "Боеви́к (англ. action movie, букв. фильм действия) — жанр киноискусства, в котором основное внимание уделяется дракам, боям, погоням и т. п.. Большинство боевиков иллюстрируют известный тезис «добро должно быть с кулаками». Экшен-фильмы часто обладают высоким бюджетом, изобилуют каскадёрскими трюками и спецэффектами. Фильмы этого жанра зачастую не обладают сложным сюжетом. Главный герой обычно сталкивается со злом в самом очевидном его проявлении: коррупция, терроризм, убийство. Не находя иного выхода, главный герой решает прибегнуть к насилию. В результате уничтожению подвергаются десятки, а иногда и сотни злодеев. Хэппи-энд — непременный атрибут боевика, зло должно быть наказано".
Но я про буковки, а не про кадрики.
В общем, интуитвно понятно, что "Собака Баскервилей" - не боевик. А вот "Эра милосердия" - вполне боевик - трах-бах, грузовики в канал валятся, в "Астории" стёкла бьют. Ну, там какой-то Доценко боевики писал - бешеный там миллиарды долларов в чемоданчике таскал. Куда, кстати, Доценко делся - ума не приложу. Раньше в соседнем доме жил, где раньше был магазин "Пионер". Зайти, что ли, спросить...
Так вот: с этим боевиком беда, как со всеми понятиями, которые определяются лишь интуитивно. Очевидно, что слово для обозначения романов, где все бегают и деруться должно быть - но не боевиком же называть "Три мушкетёра"?!
Сплошное расстройство.


[1] Кстати, об этом романе - может статься, что его автор Анатоль Адольфович Имерманис, родившийся в 1914 г. в Москве в семье курляндских беженцев - ещё жив. "Окончил частную русскую гимназию в Лиепае. Работал рассыльным, развозчиком мебели, рабочим типографии. Выпускник Английского института (коммерческого факультета) г.Риги. Учебу в институте совмещал с занятиями в семинаре литературы и журналистики Рижского народного университета. Фашистский переворот в Латвии в 1934 г. оборачивается для Имерманиса пятилетним заключением за революционную деятельность. После восстановления советской власти в 1940 г. - один из лидеров крупнейшего профсоюза, редактор журнала, корреспондент нескольких газет. В Великую Отечественную войну - доброволец Рабочего истребительного батальона, затем боец Латышской дивизии. Раны заставляют стать сотрудником дивизионной и фронтовой газет. Сразу после войны работает на радио и в газете. В 1948 г. писатель решает целиком посвятить себя творчеству. Живет в Риге.
В настоящее время издано около 100 книг на 13 языках мира. Среди них детективы (переведены на русский язык): «Спутник бросает тень» (1962), «Самолеты падают в океан» (1967), «Призраки отеля «Голливуд»» (1971), «Гамбургский оракул» (1975), «Пирамида Мортона» (1976), «Смерть на стадионе» (1986), «Смерть под зонтом» (1987)".



Извините, если кого обидел

История про Колбасьева (V)

Вот тут все начали попинывать "Эхо Москвы", и я тоже присоединюсь к тому нестройному хору. Но совсем не по той причине, что и все, а по поводу военно-морского флота.
Дело в том, что я сейчас, в поисках одной цитаты, наткнулся на расшифровку передачи, в которой полупересказывается-полуцитируется известная байка из колбасьевского рассказа (раз, два). И завершается она словами "Вот какие замечательные командиры были в русском императорском флоте".
Ну ладно, внутри маленького радиоприёмного ящичка никто не крякнул. Но мне придётся сказать - всё это от непонимания и невнимательного чтения. Реакция сродни той, что описывается в анекдоте про немцев, расхваливающих актуальность "Собачьего сердца" за то, что повесть а) про пересадку органов и б) защиту животных.
А у Колбасьева речь идёт о довольно трагическом времени - стоят корабли, всё замерло перед большой войной, и никто ещё не знает, что это - "гражданская война". Офицеры мрачно шутят: ""Интернационал - это когда на русских кораблях под занзибарским флагом в финляндских водах на немецкие деньги играют французский гимн". Команда уже озлобилась, что думает Ревельский комитет - непонятно. И все думают - с кем идти? С красными или с белыми? Или идти продавать казённый сурик.
И вот командир миноносца "иногда вдруг выходит в кают-компанию, садится, закуривает трубку и начинает рассказывать. Всем ясно, что он делает это нарочно, чтобы стало легче. Однако задумываться нельзя. Нужно только слушать, и тогда рассказы действительно помогают". Причём рассказ про капитана Балка кончается угрюмо: "когда начальство за многие грехи перевело его с миноносца на транспорт, он выпил последний стакан водки, понюхал свою традиционную баранку и пустил себе пулю в лоб". Но всё и дет к делу, и молодому мичмману кажется, что мифический капитан "сидит вот тут же рядом в кают-компании, огромный, чернобородый, с руками, скрещенными на животе, и широкой благодушной улыбкой.
И было спокойно».

Императорский флот уже рухнул, по воде плывут обрывки знамён и чёрные фуражки. У мичмана родами умерла жена, нет ни корабля, ни флота.
Какие уж тут байки. Впрочем, так дело часто бывает: услышав часть истории, ты думаешь, что это очень смешно, а, узнав всё до конца, перестаёшь смеяться.




Извините, если кого обидел