September 18th, 2007

История про анклавную литературу

.

Меня давно преследуют разговоры о "гетто" в котором жила (или живёт) фантастика. Это такая же успешная флеймогонная тема, как обсуждение "Ледокола" Суворова или еврейского вопроса. И, чтобы не путаться, я придумал новый термин, не собственно к фантастике имеющий отношения. Ведь за последние годы состоялась и упрочилась иная литература - не собственно, фантастика, а тексты, которые читаются внутри некоторого анклава, чрезвычайно внутри него популярны, но стоит перейти границу, и имя превращается в чёрный порошок, будто в популярном нынче фильме "Звёздная пыль" - вот издаётся писатель стартовыми тиражами под сто тысяч экземпляров, до хрипоты спорят о нём поклонники "Эта книга невпример лучше! - Да что вы, это полный провал, да к тому же повторение восемнадцатой книги третьего эона!", а за пределами анклава (пускай и большого) о существовании этой бурной жизни могут только догадываться.
Более того - пронесёшь книгу через границу, и вместо букв - чёрте-что, закорючки, иероглифы, тьфу! Проклятое место. Люди глядят в книгу, и даже фиги не видят, а то и держат вверх ногами.
При этом внутри анклавов осуществились даже особые практики чтения. Вот я наблюдал чудесный диалог: "Всё дело в том, что в первом томе эпопеи надо пропустить первые сто страниц" - посоветовал бы кто так читать какого-нибудь, прости Господи, Тынянова или Олешу, не говоря уж о русской классике. А тут люди с юмором признаются, что взялись как-то читать известного писателя П. Открыл человек первый том эпопеи, а на следующий день перепутал и случайно взял с полки второй. Читал-читал, вроде про то же и так же непонятно всё, но что-то настораживает... И догадался, наконец.
Я и говорю - всё другое.





Извините, если кого обидел

История про стратегический бомбардировщик

Панов В. Занимательная механика. – М.: Эксмо, 2007. - 448 с. 80000 экз. ISBN 978-5-699-22322-0



- Свистнуто, не спорю, -
снисходительно заметил Коровьев,
- действительно свистнуто,
но, если говорить беспристрастно,
свистнуто очень средне!
Михаил Булгаков


Мне ситуация в современной массовой фантастике напоминает соревнование, которое было в советское время между такими могущественными авиакопрпорациями, как «МиГ» и «Сухой» - каждая из них имела свой конкурирующий образец. Не секрет, что два наиболее заметных издательства – «ЭКСМО» и «АСТ» имеют в своей номенклатуре позицию «Лукьяненко». Только у «АСТ» это вполне живой Сергей Лукьяненко, а вот у «ЭКСМО» это Вадим Панов. Раньше это был знаменитый среди любителей серийной фантастики Василий Васильевич Головачёв, а теперь его постепенно замещает Вадим Панов.
Что касается сравнения (а часто сравнивают «Занимательную механику» и «Черновик» Лукьяненко), то дело тут не в известности, не в мировой славе, не в стилистике, наконец, а именно в штатной категории – как в номенклатуре Военно-воздушных сил сверхдержав должна быть позиция, скажем «стратегический бомбардировщик».
Я прохладно отношусь к эпопее «Тайного города», впрочем, последний роман формально к ней отношения не имеет, что не мешает мне уважать Вадима Панова как человека – как никак хлеб преломили и всё такое. Панов – автор плодовитый, работоспособный, абсолютно адекватный задачам издательства – и к этой ипостаси я отношусь очень уважительно. Более того, я вижу, как он, не гнушаясь, отвечает на вопросы читателей в Сети, и т. п. Есть, правда, в такой успешности некоторая проблема.
Если год за годом, как уголь на гора, выдавать роман за романом о Тайном Городе, то маски начнут прирастать, да и писатель вдруг вовсе станет заложником придуманного мира. И его адепты будут кричать: «Давай! Давай! Ещё! Ещё!», причём они будут требовать именно то, к чему привыкли. И под крик «А ещё продолжение, а ещё!» легко стать Головачёвым. Это напоминает эпизод в пелевинском романе, где в пещере ряд за рядом торчат головы кумиры, иные им идут на смену…
Сдаётся мне, что этот роман – попытка оторваться от поточного производства – там чуть другой сюжет, но родовые пятна всё те же. Золотая Баба, которая попадает в Москву (это такой Вячеслав Иванов "Возвращение Будды" наоборот), избранные (которые называются искусниками), натурально, перестрелки и криминал – как везде.
Но разговоры поклонников Панова, что я сейчас наблюдаю, крутятся вокруг двух свойств.
Во-первых, Панов подаётся как «московский» писатель. Недаром на книжке (отчего-то по-французски) написано «La Mystique De Moscou». Никакой Москвы я тут не наблюдаю – наблюдаю все те же два-три топонима. Арбат, Неглинка – и всё конец перспективы. Перенеси действие в Париж или Петербург – в нём мало что мало что изменится. Говорить о Панове как о москвописателе, можно только исключив предварительно из рассмотрения не то, что Булгакова, но и Орлова с его «Альтистом Даниловым» и «Аптекарем». Вот пишет человек «нумизмат обитал неподалеку от Арбата, в старом, но качественно отреставрированном доме с кованой оградой вокруг и внимательной охраной. При первом взгляде на четырехэтажное малоквартирное здание образы его жильцов проявлялись очень отчетливо: нефтяные, газовые и металлургические тузы, сделавшие состояние на сибирских недрах, финансовые магнаты, промышленные короли… Аккуратно подстриженный газон, елки в кадках, охранники в будке, шлагбаум, видеокамеры, консьерж с кобурой на поясе, дорогие авто во дворе"… Это вам не три строчки «роскошная громада восьмиэтажного, чей фасад выложен черным мрамором, двери широкие, а за стеклом их виднеется фуражка с золотым галуном и пуговицы швейцара и что дверьми золотом выведена надпись: "Дом Драмлита"».
Вторая тема, что встречается внутри анклавных разговоров, это блестящая стилистика. Ну, разве если это: «Гнилой коктейль из липкого страха и полной безнадежности наполнил души людей. Опустились руки, застучали зубы, заныло в животах. Захотелось бросить оружие и бежать. Как можно быстрее. Как можно дальше. Укрыться. И заплакать»…
Ну, может, это враги-редакторы вписали – потому что если автор написал про гнилой коктейль и не заметил, дело плохо. Внутри анклава стотысячных тиражей этого могут не заметить, но только рваться наружу не стоит. Подсунешь под набоколюбам или турггеневофилам что-то вроде «В лихие годы ельцинского правления волшебная буковка S, перечеркнутая двумя вертикальными штрихами, сладким наркотиком туманила головы бывшим советским людям, и на продажу выставляли всё, до чего могли дотянуться: кто-то торговал военными секретами и государственными тайнами, кто-то нефтью и газом, кто-то – историческими и культурными ценностями» - вломят по самое не балуйся..
При этом тиражи могут быть и миллионными – что ж с того? Видали мы миллионные тиражи, которые уже превратились в прах и пыль, съедены жучком и пущены на растопку. Я бы вообще убрал этот аргумент из разговоров.
Что из этого следует? Я думаю, всё-таки быть Панову новым Головачёвым. Со своей аудиторией, со славой внутри анклава, фильм снимут, сериал покажут. Всё будет нормально (и меня это радует) – главное, не начать искренне верить, что это всё ценность, выходящая за границы анклава.



Извините, если кого обидел