July 10th, 2007

История троечника

.



Когда внимательно изучаешь жизненный путь будущего железного наркома Ежова, то сразу вспоминаешь фразу из знаменитого советского фильма «Доживём до понедельника», где просвещённый учитель мягко упрекает старшеклассников: «Толстой недопонял, Герцен недоучёл… Послушать вас, так окажется, что в истории орудовала банда троечников» (цитата по памяти, впрочем, здесь есть кому поправить). Так вот, создаётся впечатление, что школьники были правы, а вот учитель – нет.
В истории постоянно орудуют банды троечников. И именно на троечника был похож будущий нарком, когда неловко переписывал свою биографию, чтобы она стала более «чистой» и героической. Всё это как-то шито белыми нитками, и стыдно смотреть. И став уже полноправным членом советской номенклатуры, он безобразно напивается, делает какие-то глупости, образцовая исполнительность в нём сочетается с удивительной беспечностью.
Ежов не был интриганом. Более того, создаётся впечатление, что он не был хитрым человеком. Но это был гений исполнительности. Скажут «солги» - солжёт. Скажут «убей» - убьёт.
Но, сколько верёвочке не виться, а постигла Ежова участь всех чрезмерно исполнительных пушных зверей. Сделали его за весь террор ответчиком.
Судили Ежова хоть не очень скоро, но беспощадно – и пошёл он по статьям за измену Родине, шпионаж, теракты, антисоветскую пропаганду и вредительство. До кучи ухнуло ещё в обвинение в якобы имевшем место убийстве жены и вывели его в расход 4 февраля 1940 года.
В середине пятидесятых на самом деле произошла очень хитрая реабилитация, в ней был неоглашаемый, но ощутимый водораздел – кого можно вернуть в память, а кого лучше не упоминать. Гумилёва вернуть было нельзя, а Мандельштама можно. Тухачевского – можно, а Бухарина нельзя. Ну, Берию, и подавно, нельзя – так и остался он британским шпионом.
Ежов тоже остался стрелочником (что самое интересное, многие его соратники были реабилитированы, да и не только соратники – редкий секретарь обкома не подпихнул полешек в топку Большого Террора, а потом не попал туда же – в пекло).
Потом пришла вторая волна реабилитации – в середине восьмидесятых, а потом и в девяностые, когда уже добирали тех, кого хоть кто-то помнил. Приёмная дочь Ежова тоже подала на реабилитацию – сначала в Генеральную прокуратуру РФ, а потом Главную военную прокуратуру.
Алексей Павлюков в биографии Ежова [1] подробно рассказывает эту историю, и замечает «То, что Ежов не будет реабилитирован ни при каких обстоятельствах, сотрудникам Военной прокуратуры было ясно с самого начала, и вся предстоящая работа заключалась лишь в том, чтобы придать этому заранее известному результату видимость хоть какой-то законности».
Понятно, что никаким шпионом Ежов не был, не замышлял теракта на Красной площади, и проч., и проч. и его нужно было реабилитировать. Но при этом реабилитировать его было невозможно – ибо что скажет общество. И вот, продолжает Павлюков «Признав шпионаж и причастность к убийству жены недоказанными и проигнорировав предъявленные в свое время Ежову обвинения в подготовке терактов против руководителей страны и в создании заговорщицкой организации внутри НКВД, Главная военная прокуратура в своем заключении сосредоточила основное внимание только на одном из вмененных ему преступлений — вредительстве (статья 58-7 Уголовного кодекса РСФСР). На момент осуждения Ежова данная статья действовала в следующей редакции: «Вредительство — подрыв государственной промышленности, транспорта, торговли, денежного обращения или кредитной системы, а равно кооперации, совершенный в контрреволюционных целях путем соответствующего использования государственных учреждений и предприятий или противодействие их нормальной деятельности...». Collapse )