May 8th, 2007

История про Дантеса

.
Я, как часто это со мной бывает, сидел на чужой даче. Приближался день рождения Пушкина, который в моей стране отмечают с некоторой долей чиновничьего безумства, которая говорит о желании молитвенно разбить лоб в об пол.
И вот в разговоре, что жужжал под абажуром, всплыла старая история про русскую литературу. А русская литература довольно долго, как известно, замещала у нас русскую философию, русское обществоведение и уж наверняка – русскую историю.
И один человек на дачной веранде снова рассказал известную историю про Горького и Дантеса. Эту историю рассказывают разные люди, например, покойный Григорий Горин. Он говорил о том, что Виктор Шкловский как-то сказал своим слушателям на семинаре о путешествии Горького в Европу.
И вот в Париже его представили какому-то господину, оказавшемуся Дантесом. Дантес мирно старился, прежде чем умереть в 1895 году. Горький нагрубил, руку пожимать отказался – Дантес тоже кричал, что защищал свою честь, их разняли. Дошло до дуэли – Горький получил короткий вызов, иль картель. Хоть будущий пролетарский, а тогда только народный писатель почитал дуэли барской забавой, но драться согласился.
Однако тут же получил и второе письмо от Дантеса – где тот писал, что драться по-прежнему готов, но прочитав сочинения господина Горького, и особенно его стихи, не может поднять руку ещё на одного русского поэта. Примите и проч., остаюсь искренне ваш - Дантес.
Горький плюнул и уехал – правда, бросил после этого писать стихи.
Всё дело в том, что эту историю мне рассказывают примерно раз в год. В ней всё хорошо, но только одно скверно - Дантес умер в 1895. А Горький в те времена приехал в Самару-городок и тихо писал там про старуху Изергиль. Был он тогда, впрочем, не настоящим Горьким, а Иегудиилом Хламидой - так он подписывал свои фельетоны и обзоры в приволжских газетах.
Но текст этот уже упущен, попал в Сеть – и из года в год перепечатывается в провинциальных газетах.
Александр Кобринский приводит пример исчерпывающего комментария к "Соло на ундервуде" Сергея Довлатова. Довлатов, в частности там пишет: "Умер Алексей Толстой. Коллеги собрались на похороны. Моя тетка спросила писателя Чумандрина:
- Миша, вы идете на похороны Толстого?
Чумандрин ответил:
- Я так прикинул. Допустим, умер не Толстой, а я, Чумандрин. Явился бы Толстой на мои похороны? Вряд ли. Вот и я не пойду".

И тут-то Кобринский добавляет: «Чумандрин погиб в 1940 году на финской войне. Алексей Толстой умер в 1945 году».
Но городские легенды неистребимы, как истории о зелёных человечках. Потому что все прогрессивные люди знают, что человечки до сих пор томятся на секретной базе в Неваде, Есенина убили, а негодяи-переписчики добавили нашим учебникам лишних семь веков.
И хоть ты тряси обывателя как грушу, он, лязгая зубами, тебе скажет: «Да, поехал в Париж, стрелял в этого белогвардейца. Они не только за Пушкина дрались, а ещё за Черубину де Габриак».

Извините, если кого обидел