April 20th, 2007

История про секстант

.

А вот практиковал ли кто определение на местности, в море или в полёте с помощью секстанта? А то у нас на кафедре секстант был, я в руках его вертел-вертел, в окуляр глядел-глядел, да и положил на место.
А то мне надо задать вопрос по поводу термина "закат солнца вручную".
Один знатный советский журналист так назвал свою книгу, при этом написал в главе о полярном штурмане Аккуратове: "Замечу, кстати, что к названию этой книги Валентин Иванович имеет самое прямое отношение. Оно — известная перефразировка выражения (сленг), которым пользовались авиаторы и моряки, «поднимающие» или «опускающие» солнечный диск над горизонтом. До создания специальных приборов подобную операцию в высоких широтах проделывали с помощью капли древесной смолы. Оптическое свойство смолы открыл еще в годы первой арктической зимовки как раз Аккуратов".
Хуёвая, я скажу, это журналистика - если человек не может объяснить доходчиво, как политику Партии, название своей книги. Надо что-нибудь сообщить про эту книжку orbi et urbi, как обычно вворачивает Максим Соколов.

Так вот, вопрос вот о чём - я теоретически знаю работу со секстантом, и два солнца и проч., и проч. Так что имеется в виду под "закатом солнца вручную"? Я об этом как-то уже спрашивал, но, увы, ответы меня не удовлетворили.



Извините, если кого обидел

История про советскую журналистику.

.

К предыдущему посту. Там я уже коснулся этого краем.
Не самые лучше книги могут принести изрядно пользы.
Так вот, у журналистов есть общая безумная мысль (не знаю, кто им её внушил) - что литература лучше журналистики. Ну там, что газета живёт один день, а вот книга - типа, вечна.
Мне повезло, потому что я двигался в противоположном направлении, и быстро понял, что ничего не лучше никого.
Так вот всякий журналист норовит потом издать книгу из своих очерков - не пропадать же добру.
С советскими журналистами произошёл очень интересный опыт - они были жутко могущественны (всякое печатное слово требовало реакции, подразумевалось, что это опосредованное слово власти), и потом очеловеченные очерки расходились тиражом сто тысяч. Причём, кроме журналиста, никого никуда не пускали. Можно запросто быть в каждой бочке затычкой, если ты журналист - это просто входит в соцпакет, в условия контракта.
Для того, чтобы стороннему человеку полететь в стратегическом бомбардировшике, ему нужно быть журналистом. Или Президентом Путиным - впрочем, Путин не совсем посторонний - он ещё и Главнокомандующий над всеми бомбардировщиками. А журналист - так.
А в СССР это было так вдвойне, как в том самом анекдоте: "Нелёгкая журналисткая судьба забросила нас в Париж".
Я бы не сказал, что выходящие отдельной книжкой плачи Панюшкина мне больно-то нравятся.
Но куда интереснее (хотя и менее виден) феномен советских журналистов, что печатают свои статьи сплавленные с воспоминаниями. Вот пишет абсолютно состоявшийся журналист о своей жизни, и, как итог каких-то очередных рассуждений приводит свои статьи. Всё бы хорошо, и я понимаю, что есть здоровый цинизм (что говорить о том, как тебя мучила цензура, понятное же дело), а можно скорбно сказать, что да, глядел я с Эйфелевой башни, а написал о забастовках французского пролетариата, смотрел на американские горы, а в голове складывался фельетон. Вот как мучила меня беспощадная жизнь.
Только беда, когда приложено то, что вышло - я в книге, о которой идёт речь, прочитал очерк о раненном лётчике, в госпиталь к которому торопится мать: "Седая женщина впервые поднималась над землей. Простая русская мать смотрела в темноту ночи. Самолет сжигал тысячи километров расстояния, разделяющего умирающего сына и ее, мать. Она ничего не видела. Она думала о сыне. «Дай мне его застать живым, — молила она судьбу. — Дайте мне увидеть его живым»". Ну ладно, тогда, может все так писали - но сейчас-то что?
То есть, тут есть две стороны проблемы - и если кто думает, что я хочу попинать советскую журналистику, то это не так. Она была ужасно интересная.
Первая - журналист, меняющий формат своих статей.
Вторая - у нас всегда существует внутренний и внешний заказчик на высказывание. И в Живом Журнале, как вы понимаете, тоже. Нас поддалкивают внутреннее эмоциональное состояние, желание понравится друзьям и прочее, и прочее. Живой Журнал тем и хорош, что можно загнлянуть лет на пять назад и ужаснуться. Ну, и себя изучить при этом.

Впрочем, пойду-ка я за груздями в лабаз.




Извините, если кого обидел