March 31st, 2007

История про писателей Точило, Мочило и Пушило.

.



…Но это ещё что – я видел писателя Точило.
Впрочем, никакого писателя Точило сначала не было. Был милиционер Точило, что служил в далёком городе Нынесибирске среди сосен и елей, приучая бестолковую научную общественность не бросать окурки мимо урны и переходить дорогу согласно правил.
И были в этом городен двое разбойников, чисто демоны – Мочило и Пушило. Впрочем, если сказать по правде, разбойниками были все трое. Много разбойники пролили крови честных христиан. И хотя Точило сначала арестовал своих будущих друзей, вскоре они стали не разлей вода.
Пушило – так вообще таскал с собою повсюду футляр от виолончели, в который была спрятана шестиствольная самозарядная митральеза. И чуть что – скажем, потребуют счёт в ресторане оплатить, или спросят который час, открывал огонь. За это его прозвали Отчаянным.
Мочило и митральезы не нужно было.
Мирный атом летал над ними, жужжа, а, возвращаясь с дежурства зимой, Точило часто видел на снегу многоэтажные математические формулы, что писали мочой молодые аспиранты.
Непростой это был городок, да.
Однажды Точилу вызвали в атомный институт, куда проник упырь-злоумышленник. Испуганные академики жались к стенам, пока милиционер Точило бегал за упырём по коридорам и лестницам. Наконец упырь вбежал в ядерный реактор и захлопнул за собой дверцу. Тогда милиционер Точило, а это был очень храбрый милиционер, зарядил свой табельный пистолет пулями, специально покрашенными стойкой краской-серебрянкой. Он надел на нос бельевую прищепку, чтобы радиация не проникла в организм, и полез вслед за упырём.
Когда дверца снова распахнулась, академики узнали милиционера Точилу только по прищепке на носу. Лицо храброго милиционера Точилы стало одухотворённым, глаза сияли поэтическим огнём, в левой руке он держал откушенную голову упыря, а из правой капал на казённое обмундирование расплавленный пистолет. С тех пор он заговорил на всех языках мира, включая феню и язык непечатных смайликов.
Однако за утрату табельного оружия храброго милиционера Точилу выгнали из милиции. Долгое время он мыкался без работы – пока им не заинтересовались пираты-кооператоры. Помогла та самая прищепка – бывшего милиционера наняли переводить иностранные фильмы. Постепенно пришла всесоюзная известность, хотя вместе с ней – ненависть толкиенистов. Толкиенисты дали бывшему милиционеру Точиле обидное прозвище, которое, впрочем, я забыл.
Свою милицейскую жизнь, тайны города Нынесибирска и пиратов-кооператоров Точило описал в десятках книжек, что лежат у каждой станции метро, и мне приходится пожалеть, что я не прочитал ни одной. Наверное, в этом случае рассказ мой был бы более связен.
Все эти книги Точило, ставший теперь писателем, самостоятельно перевёл на иностранные языки, и через это заработал кучу денег. Затем он выгодно прикупил маленькую телекомпанию и встречался с другими писателями просто так – из любопытства.
Вскоре он переехал в Москву и вот уже крышевал там целый район возле Капотни. А районы там известно какие – русский человек, выйдя из метро не успеет даже «Слава России!» крикнуть.
А секрет был в том, что Точило перетащил из Нынесибирска своих закадычных друзей Мочило и Пушило.
Впрочем, писатель Точило и его сотоварищи Мочило и Пушило держались крепко, выписали из Нынесибирска человек триста физически развитых научных работников и просто барышень несказанной красоты и зажили припеваючи.
Вскоре свободного времени у них стало больше, и все трое принялись писать романы о своём славном прошлом.
Я чуть было не прочитал один, приехав в гости к уважаемому Мочиле домой. Пушило вдохновенно играл на митральезе, Точило чистил кирпичом своё охотничье ружьё, а я пошёл на балкон – смотреть на чудный идиллический пейзаж старой Капотни.
Прямо перед домом, на болоте, какие-то люди закапывали длинный продолговатый свёрток.
- Что это? – спросил я с подозрение.
- Не обращай внимания, - отвечал Мочило. – Это так… Мусор.
Что это означает, я так и не понял, да и романа не дочитал.
Иногда трёх богатырей можно было видеть на сходках писателей – но и то редко. Ведь всем известно, что писатели встречаются друг с другом исключительно для того, чтобы похвастаться гонорарами и ещё раз проверить – кто кого перепьёт.
Но писателю Точиле всё это было уже не нужно. Не таков теперь был писатель Точило.
Теперь он просто сидел в баре и глядел по сторонам, задумчиво теребя прищепку на носу. Спрашивать его о гонорарах было бессмысленно, состязаться с бывшим милиционером в выпивке – тоже.
И я разглядывал искривившуюся фигуру писателя Точилы сквозь коньячный бокал и думал свою думу. Я думал о том, что не выгони будущего писателя Точилу глупое милицейское начальство со службы, его читатели не узнали бы его книг и фильмов. Но, с другой стороны, тогда бы он перевёл бы всех упырей на земле – я уверен. Безо всякого пистолета перевёл бы – так, голыми руками.



Извините, если кого обидел