March 3rd, 2007

История про Льва Толстого (I)

.

Как я и предупреждал, теперь вместо вещей весёлых, я займусь выкладыванием некоторых частей нгеоей работы о Льве Толстом. Это очень хорошо, что судя по info, начался некоторый падёж скота - потому что и Карлсоны поднадоевли, да и кому интересно слушать о Льве Толстом?
А дело в том, что Лев Толстой очень странный писатель - он до сих пор не понят вполне, вернее, и его жизнь, и его книги так интересны, столько из них можно извлечь полезного для дальнейших рассуждей, что только диву даёшься. Причём с ыозрастом ты начинаешь гораздо лучше понимать даже те мысли, к которым ты относился пренебрежительно или снисходительно.
Дажевековое чудовищное преподавание толстовского романа в школе оказывается очень интересным - оттого, что Советская власть уже кончилась, а отовсюду продолжают лезть рисовые котлетки и зеркало русской революци. И вот в чём дело - Толстой действительно зеркало русской революции.

Между делом, об исторической правде:
ИЗ ПИСЬМА П. В. АННЕНКОВУ

Баден-Баден, среда 26/14 февраля 1868 г.


...Я прочел и роман Толстого, и вашу статью о нём [1] . Скажу вам без комплиментов, что вы ничего умнее и дельнее не писали; вся статья свидетельствует о верном и тонком критическом чувстве автора, и только в двух-трех фразах заметна неясность и как бы спутанность выражений. Сам роман возбудил во мне весьма живой интерес: есть целые десятки страниц сплошь удивительных, первоклассных — всё бытовое, описательное (охота, катанье ночью и т. д.), но историческая прибавка, от которой собственно читатели в восторге, — кукольная комедия и шарлатанство. Как Ворошилов в «Дыме» бросает пыль в глаза тем, что цитирует последние слова науки (не зная ни первых, ни вторых, чего, например, добросовестные немцы и предполагать не могут), так и Толстой поражает читателя носком сапога Александра, смехом Сперанского, заставляя думать, что он всё об этом знает, коли даже до этих мелочей дошёл, — а он и знает только что эти мелочи. Фокус, и больше ничего, — но публика на него и попалась. И насчет так называемой «психологии» Толстого можно многое сказать: настоящего развития нет ни в одном характере (что, впрочем, вы отлично заметили), а есть старая замашка передавать колебания, вибрации одного и того, же чувства, положения, то, что он столь беспощадно вкладывает в уста и в сознание каждого из своих героев: люблю, мол, я, а в сущности ненавижу и т. д., и т. д. Уж как приелись и надоели эти quasi-тонкие рефлексии и размышления, и наблюдения за собственными чувствами! Другой психологии Толстой словно не знает или с намерением её игнорирует. И как мучительны эти преднамеренные, упорные повторения одного и того же штриха — усики на верхней губе княжны Болконской и т. д. Со всем тем, есть в этом романе вещи, которых, кроме Толстого, никому в целой Европе не написать и которые возбудили во мне озноб и жар восторга".[2]


[1] В феврале 1868 года Анненков напечатал в "Вестнике Европы статью "Историческике и эстетическик вопросы в книге гр. Л. Н. Толстого "Война и мир"".
[2] Л. Н. Толстой в русской критике. - М.: Государственное издательство художественной литературы, 1952, с. 592-593.



Извините, если кого обидел

История про Льва Толстого (II)

.

Совершенно чудесная путаница Я уж не помню, кто: то ли Шкловский, то ли Чуковский сказал, что писатель в России должен жить долго. "Говорят, что писатель в России должен жить долго, как Лев Толстой, чтобы дождаться прижизненного признания". Или вот группа "Людены" комментируют братьев Стругацких " ...настоящий писатель должен жить долго! – ср.: «В России [писателю – В.К.] надо жить долго». Фраза приписывается К. Чуковскому". Или вот Копелев и Раиса Орлова "Мы жили в Москве": "- Писатель в России должен жить долго! Эти слова мы не раз слышали от Корнея Ивановича. Он повторял их, говоря о новых публикациях Ахматовой, Булгакова, Мандельштама, Зощенко, вспоминая о своих тяжбах с редакторами. Впервые он сказал это, кажется, в 1956 году, когда начали воскресать из забвения и люди и книги". Некоторые люди честно пишут "Кто-то сказал, что писатель должен жить долго". Правильно говорил писатель В. Каверин - "В России надо жить долго". Хотя можно и так: "В России надо жить долго, заметил однажды писатель и литературовед Виктор Шкловский". Или вот чудесное: "Один известный писатель задумчиво сказал: "В России надо жить долго"! А зачем? А как?" - это конечно, гениальный ход. При том, что кажется, что это толпа известных писателей начала говорить хором, будто статисты-солдаты за сценой, что бормотали "О чём говорить, когда нечего говорить" - стали повторять "Писатель в Росии должен жить долго" - будто заклятие, будто вера в то, что не застрелят, что нужен кому-то будешь спустя много лет, слюнявым бессмысленным старикашкой.
Ну и ладно - Толстой как раз такой человек, что жил очень долго, вырастая из тех мнений, что надевало на него сословие, как из детской одежды, затем вырастая из тех мундиров, что сшил для себя сам - и так повторялось много раз.
Человек родившийся за год до того, как толпа с сапожными ножами приближалась к русскому посольству в Тереране и потом тащила по улицам то, что осталось от Вазир-Мухтара, дожил до фонографа, фотографии, телефонов, аэропланов, бронепоездов, миномётов и пулемётного огня. Даже до первой волны сексуальной революции.



Извините, если кого обидел